Сильного, плотного обстрела, характерного для ближнего боя, в минувшем сражении не наблюдалось, так как скорострельная артиллерия промежуточного калибра не поучаствовала. Поэтому на броненосце хватало и целых шлюпок, и прожекторов, да и противоминную артиллерию им не сдуло. Вот командир корабля и поступил по уставу – отправил к противоминным пушкам расчеты и, врубив прожектора, начал ими шарить по округе. Ну и заодно к орудиям промежуточного калибра тоже людей послал. Мало ли? Уж больно у русских были эсминцы велики…
Тем временем во тьме рыскали отряды Волкова и Свиридова. Каждый отряд шел строем пеленга, достаточно широким фронтом, с большим зазором между кораблями. На каждом эсминце в обтекателе форштевня располагался акустический пост. Микрофон, от которого провода шли к усилителю на вакуумных лампах и далее к наушникам. Качество поганое. Но главное, можно было услышать хоть что-то прямо по курсу. Хоть какие-то шумы, то есть есть там кто или нет. А играя рулем направления, нацелиться на потенциального противника, ориентируясь на громкость сигнала.
Но все эти ухищрения просто не понадобились…
Моряки, идущие на эсминцах, аж рты открыли, увидев такую «красоту». Вон англичане – ползут. Прожекторами светят во все стороны, выдавая свое местоположение.
Поэтому отрабатывали чисто и спокойно. Парами.
Первый эсминец специально попадал в луч прожектора. Подставляясь. И тут же уходил. Все, что на броненосце могло светить, сразу разворачивалось в ту сторону и начинало активно искать. В то время как второй эсминец без шума и пыли подходил с другой стороны на пару кабельтовых и отрабатывал по броненосцу веером торпед из пятитрубного аппарата. После чего отряд шел дальше – к новой цели.
Так и охотились.
Изредка встречались пары – броненосцы в сопровождении бронепалубных крейсеров. Но сценарий это не меняло. Только после настоящей атаки шел заход третьего эсминца, который атаковал с того же борта, откуда проводилась имитация. Он ждал, когда прожектора теперь уже развернут на атакованную сторону в поисках виновника. И бил уже со своего направления. Что позволяло перекрыть эту «сладкую парочку» веерами торпед с обоих бортов, уничтожая надежно и гарантированно.
Ночь была страшна. Для англичан и японцев. Из подбитых кораблей первого ранга не выжил никто. Кто-то сам утонул, а кому-то помогли. Вырвались из этой бойни «обезумевшей волчьей стаи», как это поведение русских эсминцев назвали английские газеты, только бронепалубные крейсера, занимавшиеся спасением экипажей с тонущих кораблей. Они просто завершили дела раньше и смогли полным ходом двигаться в Куре, не отвлекаясь на слишком опасные игры «в салочки» с эсминцами…
Ранним утром, еще скорее ночью, 28 сентября Объединенный флот достиг Сасебо. Его командующий пребывал в мрачном состоянии духа. Новости его не обнадеживали. Ему уже успели доложить о резне «раненых» кораблей первого ранга русскими эсминцами. И о том, что корветы устроили налет на Чемульпо, вынудив часть транспортов с людьми выбрасываться на берег.
Он поверил адмиралу Того. В этот раз – поверил.
Ни он, ни его коллеги просто не представляли, с чем им на самом деле придется столкнуться тут, в Желтом море. Они как рассуждали? Что японцы просто безрукие скоты, которые бездарно топят дорогущие корабли по дурости и природной дикости. Но сегодня опростоволосился он… и не только он, но и все английские моряки. Японцы во время первой битвы в Желтом море смогли нанести русским хоть какие-то повреждения. Хоть и получили в ответ очень больно. Они же не смогли ничего. Его словно дразнили… словно издевались… Поэтому, когда пришла радиограмма от адмирала Того, он отнесся к ней очень серьезно. Ведь он оказался единственным командиром в их Объединенном флоте, который если и не бил русских, то хотя бы наносил им урон. А один броненосец даже чуть не потопил.
Сасебо лежал в полной темноте. Маяки были выключены. И огни все потушены что на кораблях, что в прибрежных постройках. Одна сплошная мгла.
– Сволочь… сволочь… – рычал англичанин в ярости. Время утекало, а он не мог воспользоваться тем единственным преимуществом, какое у него имелось. Легкие тучки прятали слабенькое лунное освещение. Так что по такой тьме можно было легко вылететь на мель или врезаться в берег. Но если ждать до утра, то линкоры успеют пополнить боезапас и снова прольется кровь… много крови…
Поэтому он решился.
Приказал на всех кораблях эскадры включить прожектора и идти в бухту. «На пистолетный выстрел». Ожидая, что на такой уж дистанции его пушки сумеют покарать русских. Здесь никакая броня их не защитит.
И они пошли. Малым ходом, осторожно, но пошли…
– Что это за звук? – спросил Того, вслушиваясь в необычно высокочастотный шум.
Звук нарастал, явно приближаясь. И чем ближе он становился, тем сильнее адмирал бледнел, понимая, что он попался в ловко расставленную ловушку. Они попались. Что, не мог Эссен не понимать всей очевидности своей уловки? Не мог… а значит, что? Правильно. Он не подставлялся и не рисковал. Он просто заманивал их корабли в ловушку.
