Заворачиваем за угол и оказываемся на продолговатой площади, ведущей к храму Гроба Господня. Гроб Господень — величайшая святыня христианства, центр христианского мира.
В 1844 году прусский консул в Иерусалиме сообщил о том, что на расстоянии 150 метров от храма он обнаружил остатки стен и колонн. Это открытие заинтересовало археологов, и в ходе последующих раскопок были найдены две колонны с капителями и арка, а также стены, соединенные под прямым углом. В 1883 году раскопки в этом месте продолжали представители русской православной церкви во главе с архимандритом Антонином (Капустиным). Место раскопок впоследствии было приобретено миссией русской православной церкви в Иерусалиме и сейчас известно под названием Александрийского подворья и Русских раскопок.
Интерес русской православной церкви к Палестине вполне понятен. Падение Константинополя ознаменовало собой падение восточной церкви. Император Константин XII был убит в схватке с турками, а его брат Фома Палеолог, ставший законным наследником престола захваченного в 1453 году Царьграда, вступил в Рим в качестве почетного беженца. С ним были двое сыновей, Андрей и Мануил, и дочь Зоя, которая в 1472 году при содействии римского папы Павла II стала под именем Софьи женой великого московского князя Ивана III. С тех пор все московские князья и русские цари считали себя законными наследниками ”второго Рима” и на этом основании выступали как защитники христиан православной церкви в границах бывшей Османской империи.
Со времени падения Константинополя русская православная церковь официально поддерживала и распространяла идею о провиденциальной роли русского народа в освобождении христиан от турецкого султана. Отпуская из Москвы антиохийского патриарха Макария, царь Алексей Михайлович говорил окружающим его боярам: "Молю Бога, прежде чем умру, видеть патриарха Макария в числе четырех патриархов, служащих в /соборе/ Святой Софии, и нашего пятым вместе с ним”. Царь часто принимал греческих купцов, прибывавших с товарами в Москву, и просил их передать священникам и монахам его просьбу помолиться за него, ”ибо по их молитвам” его меч ”сможет рассечь выю… врагов”. Об этом сообщал архидиакон Павел Алеппский, неоднократно бывавший при дворе московского царя. Об усилении связи греческой церкви с московской свидетельствует и тот факт, что в суде над старообрядцами принимали участие греческие патриархи Макарий Антиохийский и Паисий Александрийский и их помощники — газский митрополит Паисий Лигарид и афонский архимандрит Дионисий. В результате поддержки этих лиц собор 1667 года признал старообрядцев еретиками.
Восточные патриархи, попавшие в тяжелое положение в связи с турецким нашествием, всячески настраивали русское православие на роль защитников вселенской церкви и ее святынь в Османской империи. Иерусалимский патриарх Паисий в 1649 году высказывал русскому царю пожелание, чтобы ”Бог сподобил его наследовать престол царя Константина”. С момента падения Константинополя церковники на Руси учили, что подлинной и единственной хранительницей древнего благочестия является русская церковь, что Москва — это ”третий Рим”, наследник Рима первого и Рима второго — Царьграда, который Бог покарал за отступление от правой веры и отдал во власть неверных, и что ”четвертому Риму не бывать”. Естественно, что в этом направлении развивалась и военная экспансия царской России, которая претендовала — открыто или тайно, в зависимости от политической ситуации — на проливы Босфор и Дарданеллы. Поэтому укрепление позиций в Палестине было одной из сторон политической деятельности царской России, которая добилась в этом больших успехов. И лишь поражение в Крымской войне 1853–1856 годов лишило Россию повода активно использовать церковь для закрепления своих позиций на Ближнем Востоке, поскольку ”право защиты христиан” получили вместе с Россией и ее победители.
В Александрийском подворье монахини любезно согласились показать мне святые места. Тяжелые стены сложены из белых известняковых, положенных прямо на скалу глыб. Две колонны: одна — с коринфской капителью, другая — явно византийского происхождения. Белые глыбы похожи на те, из которых сложены ворота Ирода, и, по-видимому, были построены в одно и то же время.
Историк Иосиф Флавий сообщил, что в 70 году, когда римские войска осадили Иерусалим, на этом месте возвышалась одна из башен крепостной стены. Ее защищали иудеи во главе с Кастором. Осажденные мужественно оборонялись, но, видя, что падение укрепления неизбежно, подожгли башню и по подземному ходу отступили в крепость Антония. Почерневшие и треснутые от огня плиты и глубокая яма, ведущая, вероятно, в подземелье, свидетельствуют о том, что именно на месте Русских раскопок находилась упоминаемая Иосифом Флавием башня.
