На двадцать первой минуте регент, тщательно скрывая поспешность, вышел к визитерам. Он прекрасно владел собой, но его лицо, захваченное видеокамерой скафа, не могло скрыть оттенки эмоций. Их тут же выделил комп, обрабатывающий изображение. Да и Джонса с Родригесом, всю жизнь разглядывавших лживые человеческие маски, трудно провести. Правитель был возмущен, смущен, испуган и решительно не понимал, что ему делать.
Секундную паузу разрядила вдовушка, которой не думали давать слово. Джонс считал ее вещественным доказательством, разоблачающим августейшую ложь. Но вещдок заговорил и превратился в свидетеля:
— Ваше королевское высочество! Вы обещали мне защиту! Пожалейте бедную вдову, не отдавайте на растерзание варварам!
Уцепившись за соломинку, Мария Терезия сдала регента с потрохами. Пока тот лихорадочно соображал, как выкрутиться из конфуза, Джонс скомандовал:
— Быстро подходишь к нему и негромко предлагаешь поговорить наедине.
Униженный правитель, понимая, что все далее сказанное никак не улучшит его репутацию в глазах кортесов и двора, согласился, они прошли внутрь. Динамиками скафа опять завладел Олег, начав разговор по-испански и прекрасно понимая, что здесь данный язык ассоциируется с агрессией и оккупацией.
— Педро, ты обманул не меня, а всю Францию. Я солдат и не буду принимать решение, объявлять тебе войну или нет. Это прерогатива президента и Госсовета. Мне прикажут, приведу пушки и превращу Лиссабон в гравий. Пока мы усмиряем последние испанские провинции, у тебя десять дней, чтобы прибыть в Париж и найти аргументы, почему мы не должны поступить с вами, как с Испанией.
— Но кортесы не проголосуют за другого регента.
— А кто их спросит? Мнением испанцев тоже никто не интересовался, няньку Карлоса Второго назначил союз Франции, Англии и Нидерландов. Что сможешь противопоставить этому союзу? Итак, десять дней. Хорошо подумай, чем жертвовать ради сохранения хотя бы остатков своей власти.
Когда французская драгунская сотня с тремя пленниками покидала Лиссабон, Тиит спросил коллег, уверены ли они, что Педро падет на колени в Пале-Рояле.
— Не вопрос, — загоготал Олег. — У него полные штаны от ужаса.
— Дело не в штанах, — возразил Джонс. — И за самого регента я бы не был так уверен. Но у того властная женушка, Мария Франциска. Она была замужем за его братом, пока он был королем. Как только трон зашатался, эта набожная католичка добилась церковного развода, выскочила замуж за Педро и подтолкнула его к власти. Второй потери она не переживет. Поэтому не переживайте, она доставит муженька в Париж не хуже драгунского конвоя.
— Билл, береги Петруху. В Париже она кинет своего непутевого и выскочит за президента. — Олег не мог не оставить за собой последнего слова.
Из всего состава Миссии Нурлан Исынбаев играл самую неприметную роль. Даже Роберт Ли, серый кардинал, преимущественно не высовывавшийся на публику, на самом деле подготовил и воплотил в жизнь всю идеологическую составляющую проекта: концепцию Единого Бога и Французской республики, светского государства, основанного на заветах пророка этого божества, а также новой церкви с парижским папой во главе.
Однако вклад Нурлана было трудно переоценить. Невозможно построить капитализм, оставив здравоохранение и санитарию на уровне Средневековья.
Европейские страны XVII века выкашивала чума. Уничтожалась главная производственная сила — население. Но православная Русь не знала таких эпидемий. Моровое поветрие лишь изредка касалось крупных городов. Дело не только в меньшей плотности населения и знаменитых русских морозах, в которых не выживали бактерии, привычные к комфортному климату Запада. Русская православная церковь не восприняла самого маразматического перегиба христианства — умерщвления плоти путем отрицания гигиены.
В допетровские времена еженедельная баня и переодевание в чистое исподнее были нормой жизни и крестьянина, и боярина. В истории Земли-1 Петр Великий импортировал из Европы не только идеи прогресса и просвещения, но и множество пагубных привычек, включая курение табака и гигиеническое свинство. Женившись на Марте Скавронской, он заложил обычай вступления в брак с иностранными невестами. Все они, включая Екатерину II, происходили из местностей, где мытье один-два раза в год считалось достаточным, а то и чрезмерным. В допетровской Руси женщины расчесывали волосы и заплетали в косы, девы одну, замужние бабы две. Начиная с Марты, они начали воздвигать на голове архитектурные сооружения, не разбираемые по несколько дней, а то и недель. Для ухода за прическами, содержащими килограммы золотых булавок и драгоценных камней, вошли в моду столь же драгоценные вошебойки — инкрустированные тонкие щипчики для поиска и раздавливания вшей на голове придворных красавиц.
