Мы не разуваемся.
Я толкаю её на кровать и расстёгиваю ремень.
Она говорит:
- Подожди.
Снимает распятие, отщёлкивает надпись INRI и высыпает на прикроватную тумбу белые кристаллы, растирая их в пыль основанием креста.
Я спрашиваю:
- Что это?
- Пудра. Помогает с диетой, - она подмигнула.
Ora et labora.
Мы одни. Умираем здесь, на влажных простынях, отправляя сигналы и новости мира каждой звезде. Захлёбываемся в дофамине, но никто не придёт нас спасать. Нас не нужно спасать. Мы избавляемся от всего, что нам так знакомо. Шум поглощает нас, и мы оказываемся в расщелине посреди скал. Наши мысли утекают по объездным дорогам. Рефлекты встречных огней и дальнего света мелькают на стенах, маяк на той стороне залива истекает красным - мы в левой от безопасного сектора области.
И мы правы. Мы одни и мы правы.
Рита тушит сигарету, затягивается пудрой и хрипит, потирая ноздри:
- К слову о генеалогии, мистер Фаулер...
Ничего нового.
Зачем "Наблюдателю" мнема, Малкольм? Ты ведь тоже сдаёшь, Малкольм?
Но Малкольм - сурдокамера, в которой без эха звучит приглушённый ответ:
- Янемогусказать.
Рита боговдохновенно кивает и резюмирует:
- Мне, честно говоря, насрать.
- Тогда почему скинни не сдают?
Впервые за ночь Рита стёрла усмешку с потрескавшихся губ и уставилась на открытое окно.
Взгляд на две тысячи ярдов.
Я видел людей с таким выражением лица.
Оно было у меня самого. Или будет.
- Потому что мы чужды сами себе, мистер Фаулер. Что с нами станет, если мы утратим объедки доверия к самим себе? Вот ты - ты доверяешь себе?
- Всякий раз, - говорю, - когда я открываю глаза, мне кажется, чего-то не хватает. Но нужно ли мне то, чего как будто бы не достаёт, янезнаю.
- Тяжело знать, когда не помнишь.
- Зато спится - весьма крепко, а реально только то, что происходит.
- Ханжа долбаный.
Вероятно, я дал ей минуту, чтобы объясниться, но так и не дождался комментария, ощутив, что мало-помалу моя интеллектуальная сыпь сходит под маской напускного снобизма, а мастурбация всех знакомых монологов "к справедливости" не испустила ни семени здравого смысла.
- Пардон? - я попытался.
- Завязывай прикладывать к другим стандарты, которые отказываешься применять к себе.
- Причём здесь это?
Рита встала и принялась эпилептически натягивать свой конфессиональный шмот.
- Это тебе для смелости, спящая красавица, - она высыпала остатки пудры на тумбу. - Своди уже пацана к "Наблюдателю".
Кажется, моя гнедая и впрямь сломала ногу.
>2
