>1
Говорят, чем больше шума, тем проще.
Я закончил пораньше, чтобы зайти в "Бирлис", пропустить пару бокалов и послушать Джейка Даггана. Пайпер, забравшись на стол, уже выступает с коммюнике "За мой счёт, уёбки". Мне отчаянно захотелось сбежать, но:
- Фаулер! - прилетело в спину. - Иди сюда! Мы празднуем.
Импровизация Даггана похожа на изнасилование тетриса. В баре пахнет хлором и дешёвыми сигаретами, а шлюхи со Спринг-Гардэн разбавляют эфир дезодорантом и ароматом гнилых восьмёрок. Ничего не меняется в Уэйко.
Кто-то за столиком Пайпера проповедует:
- Им насрать на твои симулякры, знаки и пещеры. Им нужно знать, что ты не копаешь под систему! Им теперь даже копы не нужны! Ты сам идёшь и сдаёшь себя с потрохами, мол, вот, уважаемый "Наблюдатель", что я сделал вчера, а вот, что я намереваюсь сделать завтра.
- Да-да! - кашляет второй. - Они всё теперь знают.
Грустные деревенщины любят поговорить о том, чего боятся больше всего на свете.
О том, чего не понимают.
Я делаю глоток, ставлю тамблер на стол и говорю Пайперу, что мне нужно идти.
- Ты ведь только пришёл!
- Как посмотреть.
Раковины моллюсков хрустят под ногами. Я иду мимо всего.
Пайпер ошибся.
Никто никому не ставит целей. Обезьяна всего лишь не хочет выделяться, ведь ей кажется, что все к чему-то стремятся, видят влажные сны и мечтают о чём-то. Её действия должны следовать какому-то замыслу. Ordnung muss sein. Не случай и нужда, но строгий нацистский порядок борделя Маутхаузен. Цель для обезьяны - это её станция утешения. Восточный отель.
Я иду мимо всего, а навстречу - та самая чиппи со своим мальчиком. Пергидрольный блонд, велюровый костюм "Джуси Кутюр" и окаменевшая от круговой подтяжки физиономия с единственным эмодзи - одухотворённым ужасом веганши на индийской скотобойне.
- Извините, - я кричу, - извините!
Мисс Юго-Восточная Азия оборачивается, дёргая поводок. Она смотрит на меня, как на грязную простыню, но ждёт. Если смысл чего-либо определяется полезностью, то:
- Продайте мне его, - я кивнул в сторону пацана.
Калькулятор помедлил секунду и бросил, словно оторвали чек:
- Сколько?
- Всё, что у меня есть, - я протянул несколько сотен.
Чиппи пересчитала банкноты, что-то фыркнула на фруктовом диалекте и попрощалась:
- Он любит шпинат.
