В гимназию добрался на автопилоте. Не устал и не маялся от недосыпа, нет — просто погрузился в себя, размышляя о насущных проблемах. С внешнем миром взаимодействовал при этом словно система в безопасном режиме, с загрузкой лишь основных функций. Именно поэтому не сразу заметил, что в аудитории вокруг меня собралось немало одноклассников. И все от меня что-то хотели.
Оу, а ведь я даже знаю, что они хотят — вспомнились события минувшей пятницы. Вроде два дня назад было, а как вечность мелькнула. Моргнув пару раз, я медленно положил руку на спинку стула и сев вполоборота, полусонным взглядом осмотрел аудиторию. Все на месте — двадцать один ученик.
Темноглазый Модест, выглядящий слегка жеманно по сравнению с сидящей рядом задумчивой валькирией Эльвирой, на меня внимания не обращал, погрузившись в ассистант. Светловолосый широкоплечий Илья — словно сошедший с картины настоящий русский богатырь, маленький только еще, показательно дремал. Вот только при этом все трое явно заинтересованы происходящим, и — надо же! — как понимаю по эху эмоций, готовы если что вмешаться. Неожиданно. И, наверное, даже неожиданно приятно.
Ясноглазая Наденька, кстати, в отличие от трех других моих собратьев-одержимых не демонстрировала показательное безразличия. Большие глаза юного олененка смотрели на меня с откровенным беспокойством.
Еще пятеро одноклассников не совсем понимали, что происходит, обозревая собравшуюся вокруг меня группу из одиннадцати человек. Девять юных дам и два молодых джентльмена — все те, кто не отправил информацию по моему запросу о прошлогодней успеваемости.
— Всем привет, — окончательно вынырнув из «безопасного режима», широко улыбнулся я, осматривая собравшихся вокруг юных одаренных. Улыбнулся без тени веселья — по-деловому, только зубы показав.
— Нам хотелось бы получить объяснения, — произнес вставший прямо напротив высокий гимназист.
Выждав небольшую паузу я сделал вид, что пытаюсь сдержать зевок. Даже имитировать ничего не пришлось — стоило только подумать о мягкой кровати, как зевнуть захотелось неудержимо. Ну я и не стал себе отказывать — прикрывшись рукой зевнул так, что аж слезы из глаз брызнули.
— Простите великодушно, — только и произнес было я, как меня сразу догнал второй зевок. — Еще раз простите, — смаргивая брызнувшись слезы, я исполнил рассеянный извиняющийся жест.
Еще одна пауза, во время которой напряжение в классе почти зазвенело — никто не любит, когда над ним демонстративно смеются. А передо мною таких одиннадцать человек собралось. Мда, не очень хорошо сейчас вышло, поэтому надо быстренько сфокусировать всеобщее внимание, вычленив из группы одну жертву — чтобы на меня вся толпа не обозлилась окончательно.
— Вы, простите, кто? — кратко, но сильно зажмурившись, в последний раз моргнул я и поднял взгляд на высокого гимназиста. Он достаточно хорошо контролировал эмоции, и только глазами сверкнул после столь показательного небрежения.
— Андрей Разумовский.
В нашем классе всего пятеро парней — включая меня. Илью и Модеста я знал, так что оставались еще двое, Разумовский и Велльсгаузен — как понимаю невысокий тихий парнишка, держащийся позади всей честной компании.
Личные карточки тех, кто прислал мне отчеты я изучил и запомнил имена, а на тех кто мой запрос проигнорировал, даже время тратить не стал. Но парней легко запомнить, их мало.
— Ааа… — протянул между тем я понимающе. — Андрей Разумовский. Привет, Андрей, — не удержался и добавил я.
— Привет, Артур, — в тон мне ответил молодой Разумовский, вернув небрежность в тоне.
— Так ты по какому поводу? — сознательно отделил я его от остальной группы.
— Нам хотелось бы получить объяснения, — повторил Разумовский, и зло сжал губы в тонкую линию.
— Поподробней, пожалуйста, — откинулся я на спинку и показательно перебрал пальцами, словно невидимому коту за ухом почесал. Разумовский наконец не выдержал и раздраженно дернул щекой.
— Мы желаем получить объяснение по поводу назначенного тобой, и несостоявшегося в воскресенье утреннего собрания, — поигрывая желваками, произнес Андрей.
— Э… — чтобы изобразить крайнее удивление, мне даже сильно стараться не пришлось. — То есть никто ничего не понял?
Судя по многозначительному молчанию и ментальным щитам, или не поняли, или решили просто поставить меня на место. Разумовский собрался было что-то сказать, но я резким жестом его оборвал.
— В экстренных ситуациях информации для анализа и тем более планирования никогда не бывает достаточно. Мне кажется, что уж для вас это должна быть непреложная аксиома, — включил я совершенно иной тон, не давая возможности меня перебить. — И если вы не можете проанализировать случившееся используя наличную информацию, — быстро оглядел я собравшуюся вокруг группу, — что ж, я как глава, простите, как староста класса очень сильно расстроен не только вами всеми и каждым по отдельности, но и перспективами нашего класса «Индиго» в грядущих рейтинговых мероприятиях.
