Японские войска, обнаружив отвод советских войск на западный берег, тут же начали наступление на оставшиеся на восточном берегу два батальона. Эти части не выдержали натиска и отошли к переправе. И только кадровые части, оборонявшие переправу, спасли положение. В этой обстановке Кулик в своём докладе Ворошилову 14 июля продолжал настаивать на отмене приказа № 105: «Прошу отменить приказ 105, выполнение его равноценно разгрому наших сил и ни к чему не приведёт. Посланные штабом корпуса оперативные и разведывательные сводки, а также сведения о состоянии наших частей, видимо, неправильно Вас ориентировали» (37).
15 июля Ворошилов объявил выговор своему заместителю. В полученной Куликом из Москвы телеграмме говорилось, что правительство объявило ему выговор за самоуправство, выразившееся в отдаче директивы командованию корпуса об отводе главных сил с восточного берега реки. По мнению Ворошилова: «Этот недопустимый с Вашей стороны акт был совершён в момент, когда противник, измотанный нашими войсками, перестал представлять серьёзную силу…» (38). Кулику предписывалось впредь не вмешиваться в оперативные дела корпуса, предоставив заниматься этим командованию корпуса и т. Штерну. Как отмечалось в докладе штаба 1-й Армейской группы, выведенные на западный берег части после короткого отдыха и пополнения были 18 июля возвращены на прежние места. На 23 июля японское командование намечало новое наступление с целью сбросить в реку советские войска, оборонявшиеся на восточном берегу. Но и на этот раз наступление провалилось. Активные бои закончились к исходу дня 25 июля. Главные силы японское командование отвело в восточном и северо-восточном направлении, оставив в непосредственном соприкосновении с нашими частями 4–5 батальонов в первом эшелоне, усилив их артиллерией. После этого на фронте наступило затишье.
Ожесточённые бои продолжались весь июль и в монгольском небе. С обеих сторон участвовали десятки, а иногда и сотни истребителей и бомбардировщиков. И по своей интенсивности и количеству потерянных машин они были, очевидно, самыми тяжёлыми для советской авиации. Для достижения господства в воздухе обе стороны бросали в бой всё, что имели. Соответствующими были и потери. В июле ВВС корпуса потеряли 39 истребителей И-16, 15 истребителей И-15 и 25 бомбардировщиков СБ. Вместе с 9 машинами, потерянными в катастрофах, это составляло 89 самолётов всех типов (39). И чтобы удержать превосходство в воздухе, нужно было регулярно получать новую материальную часть и опытных лётчиков из ЗабВО и центральных районов страны. Воздушная мясорубка требовала всё новых и новых пополнений.
В последних числах июля обстановка на Востоке, очевидно, обострилась и в Москве решили подстраховаться. 1 августа Штерн и Бирюков получили директиву наркома. В директиве указывалось, что нападение японской авиации на МНР и расположенные там советско-монгольские войска продолжаются и: «По всей вероятности, дело идёт к тому, что мы вынуждены будем начать атаку на врага на всех участках маньчжурской границы». Ворошилов приказал всю авиацию обеих армий и округа привести в полную боевую готовность. Истребительные части нужно было перебазировать на оперативные аэродромы, приняв меры маскировки и установив на всех аэродромах постоянное дежурство истребителей. По этой же директиве в боевую готовность приводились и части ПВО. Зенитные части занимали свои позиции для прикрытия войск с воздуха. В полную боевую готовность приводились и сухопутные войска. Гарнизоны УРов занимали передовые боевые сооружения, приводили их в боевую готовность и подготавливали боеприпасы. Основной приказ в директиве гласил: «Всем войскам быть готовыми по приказу главного командования перейти в наступление на всех участках маньчжурской границы» (40). И, конечно, заключительная фраза о том, что исполнение директивы донести немедленно. К счастью, на этот раз обошлось, и полномасштабной войны на Дальнем Востоке удалось избежать.
После 25 июля на Халхин-Голе наступило затишье, и японские войска перешли к обороне. Высоты и сопки восточнее реки были превращены ими в мощные узлы сопротивления. Были вырыты и построены окопы полного профиля, блиндажи, глубокие ходы сообщения, соединяющие опорные пункты, пулемётные гнёзда и позиции артиллерийских батарей. Все оборонительные позиции были отлично замаскированы, тщательно продуманной была система огня, перекрывавшая подступы к линии японской обороны.
Южнее Хайластын-Гола оборонялись 71-й и 28-й пехотные полки и сводный отряд, равный по численности пехотному полку, севернее — 72, 64 и 26-й пехотные полки и разведотряд 23-й пехотной дивизии, оборонявший высоту Фуи. На маньчжурской территории у границы были расположены резервы японских войск: на северном фланге у озера Яньху — охранный отряд и два кавалерийских полка, в центре у Номон-Хан-Бурд-Обо — мотомеханизированная бригада. От Хайлара к Халхин-Голу двигались полки 14-й пехотной бригады. Фланги оборонительного расположения прикрывались баргутской конницей.
