Женщина заметила, что я проснулась, и, отложив шитье, подошла ко мне.
– Comment allez-vous? – спросила она снова.
Я поняла, что она спрашивает о моем самочувствии.
– Сожалею… – сказала я, – но я не говорю по-французски. – Мой акцент, наверное, был ужасен, она удивленно смотрела на меня некоторое время, но потом, видимо, поняла.
– Норвежский, – сказала я.
Она кивнула:
– Oui, Njord.[22]
Тут появилась темноволосая девочка.
– Maman?
– Estelle, elle est Njorden[23], – объяснила мама дочери, указывая на меня.
Я закашлялась. Мать бросилась на кухню и принесла чашку, которую наполнила из чайника, висевшего над огнем. Я снова выпила медового чая.
– Спасибо, – поблагодарила я. – Merci.[24]
Несколько дней я пила этот чудесный чай, ела суп, женщина, которую звали Софи, и ее дочь Эстель ухаживали за мной, и у меня снова появились силы. На третий день я даже смогла сидеть. Меня все еще мучил кашель, но приступы становились все реже.
Мой французский, которому я научилась в детстве и вспомнила в замке, позволил мне довольно сносно общаться с Софи и Эстель. Я узнала, что мама и дочка живут вдвоем в отдаленной провинции Франции. Муж Софи умер несколько лет назад. Софи подумывала о переезде на побережье, где жил ее брат, но слишком любила свою деревеньку.
О себе я рассказала очень туманно. Не хотелось, чтобы добрая женщина подумала, что я помешанная, – так и случилось бы, если бы я рассказала ей о замке в горе и заколдованном медведе. Я сказала, что приехала погостить у родственников и заблудилась. Не знаю, поверила ли она мне: одета невесть во что, за спиной вещевой мешок, но Софи не стала задавать вопросы.
Девочка оказалась очень милой. Ей нравилось слушать, как я коверкаю французские слова, и она со смехом поправляла меня. На четвертый день Эстель вдруг спросила: а не пришла ли я из леса, «посещаемого призраками»? Я поинтересовалась, что это значит. Эстель поднялась на цыпочки и скорчила гримасу. Она бродила по комнате, выла и стонала. Я уставилась на нее в полном недоумении. Вошла Софи и принялась смеяться.
Она попыталась объяснить мне, что Эстель изображает призрака.
Наверное, она подумала, что я пришла из леса с привидениями. Я попросила их рассказать подробнее. Софи описала глухой лес, который находился от их дома на расстоянии нескольких дней пути. Говорили, что в этом лесу живут привидения, потому что за последние годы там необъяснимо пропали несколько человек. Рядом с ним мало кто живет, да и те стараются обходить его стороной.
Честное слово, не знаю, что на меня нашло в тот миг, но я выпалила:
– Да, я пришла через лес Призраков, а до этого почти год прожила с заколдованным медведем в замке в горе за лесом.
Мама и дочка молча уставились на меня. Наверное, Софи уже жалела, что приняла сумасшедшую, и думала, как бы поскорее меня выставить.
И в этот миг Эстель крикнула:
– Мама, это тот белый медведь!
– Да, да, – рассеянно ответила Софи. И рассказала, что за последние два-три года Эстель несколько раз говорила, что видела белого медведя, который бродил по окрестным полям. Софи не верила, полагая, что дочка придумывает.
– Это правда, – убежденно сказала я.
Софи удивленно покачала головой. Мне пришлось рассказать ей, что происходило в замке и про свой план найти ту землю, которая лежит к востоку от солнца и к западу от луны.
– Невероятно, – сказала в конце Софи и тут же твердо добавила, что, прежде чем думать о путешествиях, я должна восстановить силы и избавиться от кашля. Мне уже не терпелось отправиться дальше, но я знала, что Софи права.
В углу комнаты стоял замечательный станок, на котором начали ткать что-то шерстяное. У меня не было денег, чтобы отблагодарить Софи за ее доброту и заботу, поэтому на следующий день я предложила помочь ей. Софи сказала, что никакой награды ей не нужно, но я настояла. Подошла к станку, села на маленький табурет и начала ткать.
Я была рада, что снова могу заниматься любимым делом, хотя поначалу это навеяло воспоминания о замке. Правда, этот станок больше походил на те, которые были у нас дома, поэтому я стана думать о Недди и Снурри, а потом меня затянула работа.
Вскоре я обнаружила, что соткала длинное полотнище. Софи и Эстель стояли рядом и смотрели на меня так, будто я была троллем с семью головами.
– Великолепно! – воскликнула Софи.
Она взяла полотно в руки и спросила, где я научилась так ткать. А Эстель добавила, что мои руки двигались так быстро, что она еле их замечала.
Я смутилась и сказала, что ничего необычного в этом нет, просто я начала ткать с младенчества. Софи опять изумленно покачала головой.
После обеда Софи пошла собрать сено в скирды, а я осталась с Эстель и помогла ей приготовить ужин. Мы справились быстро: сварили овощную похлебку с мясом и оставили ее над огнем в очаге. Эстель предложила сыграть в ее любимую игру. Она вытащила деревянную дощечку, на которой были нарисованы квадраты, и маленькую коробочку с фигурками для игры, мастерски вырезанными из дерева.
