Эстель объяснила мне правила игры, которую называла шахматами. Но потом как-то быстро потеряла интерес к настоящей игре и стала придумывать свои правила и истории про фигурки.
– Их вырезал папа, – сказала она мне. – А я придумала для каждой имя.
Она показала на одну замысловатую фигуру:
– Это важная дама, королева Марабу!
По словам Эстель, королева Марабу была отважной юной леди, с которой много всего приключалось; однажды она даже победила огромное войско ужасных существ, среди которых была ведьма-тролль с двенадцатью головами, скользкое чудовище по имени Боунлесс, который воровал у людей кости, потому что у него своих не было, и огнедышащий волк-привидение.
Мой французский прошел хорошую проверку в этих сказках: мне удалось понять почти все и даже выучить несколько новых слов.
Эстель играла королевой Марабу, а мне досталась роль всех остальных фигур с доски, и тех, кто прислуживал королеве, и ее глупых врагов. Когда пришла моя очередь играть роль волка-привидения и завывания мои оказались не такими, как нужно было Эстель, она решила, что устала играть в шахматы.
И начала учить меня играть в хлопки. Это было похоже на игру, в которую мы играли с сестрами, только песня начиналась по-другому:
Эстель повторяла слова, когда мы ударяли друг друга правой рукой по правой руке, а потом левой по левой и вместе. А я думала о своей прачечной в замке, вспоминала, как аккуратно стирала каждую неделю белую ночную рубаху. Слезы навернулись на глаза, и я сбилась с ритма.
Эстель недовольно посмотрела на меня.
– Давай другой стишок, – сказала я, глотая слезы.
Она с легкостью перешла на другую песенку, и хлопки раздались снова. Затем она вспомнила еще одну песенку и еще… Потом она спросила меня про серебряное колечко. Я рассказала, что человек, который был белым медведем, подарил мне его, прежде чем исчезнуть. Я сняла кольцо с пальца и показала ей надпись
Эстель повторяла его снова и снова, и казалось, никогда не остановится, но тут вернулась Софи, и мы пошли ужинать.
Когда я легла на соломенный тюфяк, в голове продолжали крутиться стишки. Овцы, прыгающие по солнцу, коты, охотящиеся на луну… Я, наверное, сама луну поймаю, если найду путь к той земле, что лежит к востоку от солнца и к западу от луны.
И вдруг до меня дошло, как будто обухом по голове ударило. Я даже села.
«К востоку от солнца и к западу от луны» ничего не обозначало. Это была присказка, вроде песенок Эстель. Головоломка, не имеющая ответа. Когда незнакомец сказал, что они отправятся «к востоку от солнца и к западу от луны», он имел в виду, что уйдет в никуда, в такое место, куда мне будет не добраться. Почему он выбрал именно эти слова? Может, только так ему было позволено сказать? Или так ему самому сказали?
Ну что ж, не важно. Я все равно отыщу его. Хватит сидеть, пора отправляться на поиски.
Утром я сказала об этом Софи.
– Слишком рано, – возразила она. – Подожди еще немного, чтобы окрепнуть.
– Мне нужно идти, – сказала я.
– Тогда мы с Эстель пойдем с тобой, – ответила Софи не менее решительно.
Я удивленно взглянула на нее:
– Я даже не знаю, куда пойду.
– Тогда я помогу тебе. Ты ведь точно знаешь, в каком направлении идти?
– На север. Сани умчались на север. А Туки говорил о земле, покрытой снегом и льдом. Думаю, королева отвезла его туда.
Софи кивнула и сказала:
– У меня есть кое-что для тебя.
И вышла из комнаты. Вернулась она со свитком пергамента. Я сразу догадалась, что это. Карта. Она принадлежала мужу Софи, который привез ее из морского путешествия. Он был моряком, в море и погиб.
Это была хорошая карта португальского картографа.
– Теперь она твоя, – улыбнулась Софи.
– Нет, я не могу ее принять.
– Можешь, – сказала она.
Она развернула карту, разложила ее на столе в кухне и показала точку на юго-западе Франции.
– Мы здесь.
Я нашла на карте Норвегию и не поверила своим глазам. Как далеко ушли мы с медведем! За семь дней пересекли большую часть Франции, по меньшей мере половину Норвегии, Германию, Голландию и Данию. Мне для этого понадобится год или еще больше, не говоря о путешествии через Северное море.
Софи наблюдала за мной. Она заметила и удивление и смятение на моем лице, положила руку мне на плечо и сказала:
– Мужайся!
