Зайчики опять разбежались во все стороны. Она же продолжила:
– Возможно, такова природа Меча, и, возможно, его выставляют на публику в апогей его силы? А может, ответ лежит где-то в другом месте? Глубоко спрятанный?
– Советуешь, чтобы я заглянул в подземелья храма?
– Если желаешь чистой воды – стоит обратиться к источнику.
Он чуть скривился.
– Откуда ты взяла такую поговорку? Я думал, что только Цетрон играет в сельского мудреца.
– При ближайшей оказии я ознакомлю его с твоим мнением насчет этого. А теперь позволь тебе показать.
На столе лежала огромная отшлифованная призма горного хрусталя в форме многолучевой звезды диаметром около двадцати, а толщиной – с пару дюймов. Между лучами ее находились фрагменты металлов и кристаллов. Альтсин сразу же заметил три самородка золота и большой, каратов на двадцать, бриллиант.
– И не боишься держать все это на виду?
– А что? Может, ты хотел бы что-то украсть?
Он вспомнил, как подергивался, лежа на полу.
– Нет, спасибо. Может, в следующий раз.
– Я так и думала. Дай руку.
Зорстеана схватила его ладонь, расположила ее над кристаллом.
– Что…
– Тихо. Осторожно, будет больно.
Быстрым движением она уколола его в безымянный палец. Сжала, капли крови принялись падать на прозрачную поверхность. Чародейка тихо отсчитывала:
– …семь, восемь, девять, десять. Убирай руку.
Он сунул палец в рот:
– И что это ты делаешь?
– Хочу кое-что тебе показать.
Это была одна из тех магических штучек, которая не использовала аспектированные Источники. Кровь, кристалл и, возможно, дух, в том кристалле заключенный. Нечто из пограничья запретных чар, но именно так в Д’Артвеене и развлекались. Зорстеана не произносила заклинаний, однажды она пояснила Альтсину, что словесными формулами пользуются лишь плохие чародеи, чтобы улучшить свой контроль над Силой. Истинная магия лепится волей и разумом одаренной личности. Он почувствовал свербеж между лопатками. Скривился, а чародейка послала ему кривую ухмылку:
– Давай смелее, ладно?
Он кивнул – про это она ему также некогда объясняла. Люди и прочие разумные развивались в тени Силы, которая не всегда бывала приязненна, а потому бо́льшая часть существ так или иначе умели обнаружить внезапный прилив магии, как животные чуют приближающееся землетрясение или извержение вулкана. Порой благодаря этому удавалось сбежать с территории угрозы и спасти себе жизнь. Кто-то ощущал странные запахи, у других начинала болеть та или иная часть тела, третьи чувствовали изжогу, щекотку, внезапный голод или головокружение. У него – свербело между лопатками. Там, где сложнее всего почесать. Истинная злобность судьбы, хотя Зорстеана некогда и пыталась его убедить, что подобная высокая чувствительность, как у него, – исключительный подарок судьбы. Когда он проворчал, куда именно она может воткнуть такой дар, она не впускала его в дом, пока он не извинился.
Кровь на поверхности кристалла, казалось, начала бледнеть, утрачивать цвет, форму и консистенцию. Минутой позже темно-красные пятна исчезли полностью. Внутри кристалла медленно налились светом тысячи искорок. Посредине же пульсировала одна, рубиново-красная.
Альтсин вынул палец изо рта:
– Что это? И почему у меня болит палец?
– Где-то у меня была баночка с кровью тритона, но я никак не могу ее отыскать. Потому решила, что можно заменить ее кровью другого гада. Ты доволен?
– Не слишком-то. Следовало использовать кровь какой-нибудь змеи. Гадюка была бы идеальна.
Она улыбнулась:
– Прости. Ты ведь знаешь, что я не терплю иголок, ножей и прочих острых предметов.
– Знаю. А что это вообще такое?
Он указал на кристалл.
– Это зеркало. Служит для проявления на расстоянии Силы, как действующей, так и пассивной. Оно аспектировано на Землю, Огонь и Воду. Красная точка – сам кристалл, светлое пятно вокруг – Д’Артвеена. Остальное – амулеты, талисманы, проклятия, защитные заклинания, активные и пассивные пентаграммы и все, что имеет отношение к металлу, затронутому Силой.
Зорстеана выполнила несколько жестов, свербеж усилился.
Альтсин склонился над кристаллом. Искорок были сотни, отличались они величиной, цветом, оттенком. Некоторые неторопливо перемещались. Однако одна сторона зеркала светилась лишь несколькими весьма яркими звездочками.
– А это?
– Это море. На кораблях наверняка больше амулетов, чем во всем городе, но они сосредоточены на малом пространстве. Ты понимаешь, зачем я это тебе показываю?
– Нет.
– Потому что зеркало – самый быстрый и самый точный способ найти предмет из металла, обладающий какой-либо связью с Силой. До Дороги Жертвенности осталась пара дней, к этому времени Меч сияет особенно сильно. Сумеешь его здесь найти?
Он смотрел на тысячи сверкающих точечек:
– Нет. Не в этом хаосе. А Меч как-то отличается от остальных? Формой, пульсацией?
Она покачала головой:
– Нет, а поскольку у него еще и сменный аспект, его не удастся отыскать и по цвету… Обычно это просто большая светлая точка.
Больших светлых точек в хрустале было несколько десятков.
– К чему ты, собственно, ведешь?
Она взглянула ему в глаза:
