Со следующими Праведным воин обменялся двумя ударами, а потом раздался мокрый посвист, и убийца внезапно оказался за спиною противника. Не сбиваясь с ритма, он приближался к следующей паре. Мужчина, которого он миновал, стоял еще миг-другой с поднятым вверх мечом, словно готовясь к последнему, страшному удару, после чего оружие выпало из его руки, а сам он упал на колени, согнулся напополам, ткнувшись лбом в доски, и тихо заскулил. Тело его дернулось в единичном спазме. Он сделался неподвижен. Вода, текущая из-под мола в том месте, где он корчился, окрасилась в багрянец.
Парень, атаковавший Альтсина, отступил к остальным, еще живым, Праведным, а кончик меча, который он держал в руке, явственно подрагивал. Без стоящей за ним Силы был он лишь обычным молокососом, испуганным и понимающим свою смертность.
Один из Праведных внезапно опустил меч, поднял руку и выдавил из себя:
– Погоди… я не…
Убийца не позволил ему закончить, ударил левым клинком сверху, блокируя его меч, правой же хлестнул по шее, а потом выполнил красивый, изящный пинок, отправивший дворянина под ноги подбегающего товарища. Мягкий уход с линии атаки – и кончик клинка, словно черный клык вырастающий из спины Праведного, завершили битву.
Самый молодой остался в одиночестве. Встал спиною к реке, миг-другой отчаянно переводил взгляд вправо-влево, от убийцы к вору, словно раздумывая, кого выбрать. Внезапно развернул меч, упер рукоять в доски и кинулся вниз. Клинок вошел в подвздошье. Парень кашлянул, захрипел и свалился в воду, а река моментально милостиво поглотила тело.
Они остались одни. Альтсин взглянул незнакомцу в глаза и не заметил в них ни гнева, ни мрака, ни бессмысленной ярости. Только равнодушное спокойствие.
– Она тебя искала. – У чужака был странный, мягкий акцент. – Искала тебя вот уже месяц. Я уж думал, что мы покинем город.
– Тех ублюдков на крышах – это ты?
– Нет. Мы. Я и она. Пятерых.
Короткая арифметика показывала, что граф нынче лишился всех своих любимцев. Убийца не отводил взгляда от вора.
– Если бы ты не проявился нынче, завтра мы бы покинули город.
Вор кисло ухмыльнулся.
– Выглядит так, что мое купание в реке привлекло к себе всю пену из окрестностей. Будь я грудастой шестнадцатилетней жрицей Владычицы – еще мог бы понять. Но так?
Во взгляде чужака появился холод. И внезапно пришлец кинулся вперед, а мечи его превратились в размытые полосы. Альтсин принял оба удара, справа и слева, так быстро, что клинок его выглядел словно полупрозрачный щит, и контратаковал сверху, с нерушимой уверенностью зная, что убийца парирует удар левой, а правой попытается выпустить ему кишки в глубоком выпаде. Как будто тело противника наперед говорило ему, каким будет его следующее движение.
Вор вышел противу этого удара, сокращая дистанцию и развернувшись боком, а черное острие на ноготь разминулось с его животом. Теперь…
Ударит сильно, сверху – не клинком, но рукоятью, – и весящий более трех фунтов меч расколет череп мужчины. Потом он легонько оттолкнет его, спокойно разрубит ему грудь и…
Пойдет в город…
Станет убивать людей графа…
А потом найдет самого аристократа и выпустит тому кишки…
А потом отправится в Храм Меча и…
Нет.
Он ударил сбоку, сдержав руку в последний миг, хотя все равно заставил противника пошатнуться. Упер свободную руку тому в грудь и толкнул в сторону берега, отбрасывая убийцу на добрых десять футов. Мужчина приземлился на запятнанных кровью досках, пошатнулся, но не упал, моментально вернул себе равновесие и пригнулся, словно перед атакой.
Альтсин оторвал от него взгляд. Разжал пальцы, медленно, с немалым трудом, как ему показалось, будто одной силой воли пытаясь отделить от тела собственную руку. Наконец, через миг, растянувшийся в вечность, меч зазвенел о мол. Вор сделал шаг назад, потом еще один, что-то потекло у него по лицу, железистый привкус наполнил рот, и внезапно доски закончились, а он полетел вниз.
Вода была холодна, куда холоднее, чем ранее.
Он нырнул вслепую, в полную темноту, направляемый инстинктом, лишь бы только поближе ко дну, лишь бы подальше от окровавленного мола. Десять, двадцать, тридцать ярдов.
Он вынырнул, хватанул воздуха и завертел головой в поисках противника. Полагал, что тот прыгнет тоже, что теперь плывет следом, желая завершить схватку, кривые мечи против голых рук. Даже в воде это был бы короткий бой.
Убийца стоял на конце мола, свободно опустив оружие и всматриваясь в поверхность реки с непонятным выражением на лице. Он казался… совершенно равнодушным. Ни удивленным, ни разочарованным, ни злым. Как будто в миг, когда Альтсин оказался в воде, все дело перестало его интересовать.
Наконец их взгляды встретились. Мужчина кивнул и поднял мечи в салюте. Потом стряхнул с них кровь и одним движением вложил в ножны.
