– Нет, – прервал его кха-дар. – Ты приехал сюда не для того, чтобы тебя оскорбляли. Ты приехал, чтобы рассказать сестрам и братьям о лагере и, быть может, завлечь еще кого-нибудь из семьи в Манделлен. А еще ты приехал, чтобы поговорить с отцом. Просил тебя об этом Энр’клавеннер Старший. Он желает, чтобы Анд’эверс вернулся. Им он нужен. Энр’клавеннер тебе об этом не говорил, однако твой отец был наилучшим Оком Змеи, который вел караваны во время Кровавого Марша. Им нужны такие, как он, потому что молодежь может научиться управлять колесницами, но вот уже двадцать лет в дорогу не трогался ни один из караванов, в котором было бы больше двух десятков фургонов. Без старых, опытных Фургонщиков у вашего плана нет и шанса.
Ласкольник дословно перевел название
На миг оба, отец и сын, молча таращились на Ласкольника.
– Кто ты такой? – наконец прохрипел кузнец.
– Генно Ласкольник, кха-дар свободного чаардана, – повторил офицер. – А также некто, к кому имперские дипломаты иной раз приходят за советом. Это такое… дружеское соглашение. Я говорю им, что стоит делать, а чего делать не стоит наверняка, они сообщают мне, скажем, о росте всяких цен и о том, что из этого следует. У меня есть обязательства, долги, полученные еще в столице, – из тех, что я должен оплачивать, и из тех, что я, наоборот, взыскиваю, а потому оказываю порой определенным людям некоторые услуги.
Он почесал нос, явно обеспокоенный:
– Здесь, на востоке, слишком много народов, чтобы проводить политику жесткого исполнения законов. Слишком много людей, слишком много обычаев и традиций. Нам нужна хорошая кавалерия, а потому мы не можем превратить всех в меекханцев, ведь в меекханской традиции мало места для всадников. Например, здесь договоры можно заключать в малой кузнице, где-нибудь в богом забытом городке, в то время как в ста милях к западу для такого нужна судебная палата, шестеро свидетелей и целые стопки пергаментов, увешанных печатями.
Ласкольник уперся бедром в наковальню, складывая руки на груди. А Кайлеан внезапно поняла, что подслушивать – дурная привычка. По крайней мере она порождает ситуации, когда хотелось бы оказаться где-то подальше, но попытка сдвинуться с места и отступить может привести лишь к тому, что тебя поймают на горячем. Она давно уже поняла, что поймай ее здесь кха-дар – у нее будут проблемы. Большие проблемы, поскольку этих вещей ей слышать нельзя.
– Что я мог бы передать в город? – спросил наконец Дер’эко, доказывая, что все же умеет соображать быстро.
– То, что я сказал о стадах и табунах. А еще то, что их никто не тронет, – разве что число их внезапно станет уменьшаться или кто-то попробует перегнать их на пастбища поближе к лагерям. Будут за ними внимательно наблюдать.
– Договоры… – Разве что выражение лица отца удержало Первого от плевка под ноги Ласкольнику. – Значит, это так нынче называется нож у горла другого человека.
– Нет, парень. Так называется, когда удерживают кого-то от поджога крыш над головою всех нас. Йавенир стар и болен, это правда, но он был стар и болен в прошлом году, и два года, и пять лет назад. Сукин сын цепляется за жизнь, как конская пиявка за кожу, а то, что он не выходит из шатра, вполне может оказаться частью его собственной игры. Если вы нынче ударите по кочевникам, они соединятся, сомкнутся в один сильный кулак. Нынче каждый из Сынов Войны имеет под собой тысяч десять – двадцать конницы и собственный кусок степей, которым он правит, словно удельным княжеством. Войдите на территорию любого из них, и у Йавенира просто не будет выхода – он отдаст Пояс Войны и выберет своего наследника.
– Он может это сделать, даже если мы не сдвинемся с места.
– Он? Йавенир Кедо Бакен? Речь, наверное, о ком-то другом. Ему пришлось бы тогда договориться с Отцом Мира, а неизвестно даже, жив ли тот, да еще надо было бы получить согласие Сынов Мира, которых он вот уже лет двадцать держит под стражей. Нет. Подождите, пока старый сукин сын помрет, а Сыны Войны вцепятся друг другу в глотки. Ни у одного нет достаточно сил, чтобы быстро и легко покорить и привести к послушанию остальных. Будут они обескровливать друг друга годами и наверняка поделят степи на несколько царств.
– А если нет? Если они выберут Отца Войны бескровно? Нынче они разделены, а через год мы можем столкнуться со стеной копыт. Дай нам что-то большее – или сразу отбирай стада.
– Выберут бескровно? Кайлео Гину Лавьё и Совиненн Дирних? Аманев Красный и Завир Геру Лом? Они ненавидят друг друга так, что горло бы друг другу перегрызли. А Ких Дару Кредо ненавидит всех остальных, без исключения. Едва лишь Йавенир подохнет, степи вспыхнут. Тогда вы получите шанс.
– Это значит – когда? Через пять, десять, двадцать лет? А между тем я успею воспитать собственных детей?
