Весьма сходный рассказ содержится в Книге пророка Исайи, иудейского современника израильтянина Осии: «И я взял себе верных свидетелей: Урию жреца и Захарию, сына Варахиина, и приступил я к пророчице, и она зачала и родила сына. И сказал мне Яхве: нареки ему имя: Магер-шелал-хаш-баз, ибо прежде нежели дитя будет уметь выговорить: отец мой, мать моя, богатства Дамаска и добычу Самарии понесут перед царём Ассирийским» (Ис. 8, 2–4).
Обычно предполагается, что пророчица (nəḇi’a), родившая Исайе сына, была его женой. Однако в тексте об этом нет ни слова, да и брать посторонних свидетелей для совокупления с собственной женой вряд ли бы имело смысл. По всей видимости, сожительница Исайи происходила из числа иудеек, «пророчествующих (mitnabbə’ot) от своего сердца» (Иез. 13, 17), которых спустя полтора столетия от имени Яхве бичевал пророк Иезекииль: «Вы оскверняете (təḥallelna) меня перед народом моим за горсти ячменя и за куски хлеба, умерщвляя души, которые не должны умереть, и оживляя души, которые не должны жить… За это впустую не будете провидеть (lo teḥezena) и ворожбу не будете ворожить (qesem lo tiqsamna) впредь» (Иез. 13, 19, 23).
Имя рождённого от пророчицы сына Исайи Магер-шелал-хаш-баз означает «Быстра добыча, скор грабёж». В Ис. 7, 3 упоминается ещё один сын Исайи (о матери которого ничего не говорится) со столь же символическим именем Шеар-ясув («Остаток вернётся»). О своих сыновьях Исайя утверждает, что они не обычные дети, а «знамения и чудеса», что, по всей видимости, напрямую связано с обстоятельствами их рождения: «Вот я и дети, которых дал мне Яхве, как знамения (’otot) и чудеса (mop̄ətim) в Израиле от Яхве Воинств, живущего на горе Сионе» (Ис. 8, 18).
Сравнивая рассказы об Осии в Ос. 1, 2–4 и об Исайи в Ис. 8, 2–4, мы видим, что в обоих случаях пророк по приказу Яхве сочетается с женщиной (в одном случае именуемой блудницей, а в другом — пророчицей), которая рожает ему детей, получающих символические имена, свидетельствующие о судьбе Израиля. В свете вышесказанного мы можем полагать, что речь идёт об обрядовых блудницах, возможно, жрицах Ашеры, культ которой являлся неотъемлемой частью культа Яхве. Сходство историй Осии и Исайи свидетельствует, что священный брак между яхвистским пророком и обрядовой блудницей был законным и распространённым способом пророчества в допленном иудаизме.
В допленной религии евреев мёртвые (metim) считались богами (’elohim). В прямом параллелизме эти слова использует Книга пророка Исайи: «Не должен ли народ обращаться к своим богам (’elohaw), к мёртвым (metim) от имени живых?» (Ис. 8, 19). Богом называется покойный пророк Самуил в рассказе о посещении царём Саулом аэндорской волшебницы: «И увидела женщина Самуила и громко вскрикнула… И сказал ей царь: не бойся; что ты видишь? И отвечала женщина: вижу бога (’elohim), выходящего из земли» (1 Цар. 28, 13).
Покойные предки человека должны (в противном случае отсутствует смысл противопоставления) иметься в виду под «его богами» в следующем предписании из Книги Левит: «Кто будет злословить богов своих (’elohaw), тот понесёт грех свой (т. е. не подлежит наказанию от людей), а хулитель имени Яхве должен умереть, камнями побьёт его всё общество» (Лев. 24, 15–16). По-видимому, духи предков, которых во время поминальных обрядов чтят туком (елеем) и вином, называются богами в притче Иофама из Книги Судей: «Пошли некогда дерева помазать над собою царя и сказали маслине: царствуй над нами. Маслина сказала им: оставлю ли я тук (dešen) мой, которым чествуют богов и людей (’elohim wa-’anašim) и пойду ли скитаться по деревам? … Виноградная лоза сказала им: оставлю ли я сок мой, который веселит богов и людей (’elohim wa-’anašim), и пойду ли скитаться по деревам?» (Суд. 9, 8–9, 13). В 2 Цар. 14, 16 женщина фекоитянка, разговаривая с царём Давидом, называет земельный удел своих предков «уделом богов» (naḥalat ’elohim).
Покойный предок конкретного человека является его личным богом, который именуется по-еврейски ’elohe ’aḇ — «бог отца». Точным соответствием еврейскому ’l (h) ’b является угаритское выражение ’il ’ib. Обязанности человека по отношению к «богу отца» описываются в угаритской поэме об Акхите, где Ваал призывает Эла дать бездетному Даниилу сына: «И пусть будет сын его в доме, отпрыск во дворце его, воздвигающий памятник (nṣb skn) бога отца своего (’il ’ibh) в святилище, погребающий сородичей своих («mh) в землю, кадящий воскурения праху [их]» (KTU, 1.17.I.26–29). Воздвижение памятника «богу отца» описывается здесь глаголом того же корня (ṣb), от которого образовано название подобного памятника в еврейском языке (maṣṣeḇa).
