– Странное устройство, – заключил он. – Полное отсутствие спускового механизма. Судя по всему, простота была одним из основных факторов…
Рэнсом выхватил у него из рук гранату и резко повернулся. Хэллок теперь стрелял прямо вверх, но веер пуль приносил не больше результата, чем если бы это были комочки жеваной бумаги. Когда закончились патроны – или заклинило спуск? – он отбросил ружье в сторону и выдернул из-за пояса мачете.
– Назад, Хэллок, – крикнул Рэнсом. – Назад!
Но ученый, казалось, не слышал его и продолжал брести по щиколотку в слизи.
Рэнсом выдернул чеку, прицелился и метнул гранату прямо в красное пятно. Алая опухоль словно вывернулась наизнанку. Вновь раздался слаженный вопль множества голосов, и чудовище стало поспешно скручиваться, однако Хэллок наступил на него и отчаянно взмахнул мачете.
Он принялся кромсать тварь, в стороны полетели огромные куски, но тут кромка жуткой материи изогнулась внутрь и унесла с собой несчастного, вопящего от ужасающей боли, а потом швырнула его прямо в агонизирующие рты.
Мир раскололся. Миллионы разрозненных музыкальных тарелок оглушительно грохнули друг о друга. Вокруг посыпались огромные шматы чего-то серого.
Чувствуя, что падает, Рэнсом уцепился за Нилу. Их крутило и швыряло в рассеивающемся мраке. Со всех сторон он видел фрагменты раздутых зеленых тел, плавающих в спирально поднимающихся испарениях, красные и фиолетовые участки изгибались в пустоте. Пертиннет и Ризбаммер, тоже вцепившись друг в друга, медленно плыли вниз неподалеку.
Нила прижалась к Рэнсому теплым дрожащим телом.
– Эти лица, – простонала она. – Эти лица! Ты видишь, чьи они? Хэллока! Ужасно! Жуткий, невероятный кошмар!
Теперь Рэнсом это понял – они действительно принадлежали Хэллоку. Десять тысяч дьявольски гротескных карикатур – все лица Матери-Родоначальницы – были не чем иным, как лицом Уэллса У. Хэллока. И в тот последний момент, наступив на монстра, Хэллок, должно быть, понял это!
Они остановились среди слепящей белизны и закрыли глаза, терзаемые невыносимым светом, а когда осторожно открыли их снова, сияние потускнело и, поначалу неотчетливо, затем все яснее и яснее, постепенно приобретая четкие очертания реальности, начала проявляться окружающая обстановка.
И наконец… Никаких уродливых форм, никаких искаженных видений – они снова были в больничной палате, все четверо. Рэнсом и Нила все еще дрожали от волнения. Доктор Пертиннет осторожно прикрыл одеялом окровавленное месиво на постели.
– Я… Я принесу нам всем успокоительное, – наконец произнес он. Ризбаммер вышел вслед за ним.
– Вечно доктор Пертиннет носится со своим успокоительным! – истерически всхлипнула Нила.
Рэнсом подошел к тумбочке и поднял маленькую шкатулку из слоновой кости.
– Может, это и противоречит интересам науки, Нила, но, я думаю, нам следует уничтожить то, что здесь осталось.
Девушка выхватила у него шкатулку.
– Безусловно, – согласилась она. – Я брошу это в больничный мусоросжигатель. Фиников с меня хватит до конца моих дней. Но знаешь, я готова обойтись рисом.
– Договорились, – улыбнулся он. – Если кому-то это интересно, некто по имени Рэнсом Морроу по горло сыт приключениями – ему хватит до старости и будет что рассказать внукам!
Нила неуверенной походкой направилась к двери. Минуту спустя Рэнсом услышал, как открылась дверца мусоросжигателя. Он закурил и улыбнулся кошке. Вот кому явно повезло – ведь она не обладает человеческой памятью.
И вдруг улыбка исчезла с его лица. Потому что кошка держала в зубах что-то круглое и черное. И это была не мышь.
Грэфф Дингл флегматично рассматривал желтое пятно, расплывавшееся по руке вокруг нанесенной кинжалом раны. Он ощутил поначалу едва уловимый жасминовый запах болезни и поднял глаза туда, где солнце безуспешно пыталось пробиться сквозь плотную массу грязновато-серых облаков и разносимые ветром потоки дождя.
Дингл мрачно пнул тело гангстера из Хитвейва, того самого, остававшегося позади, в засаде, и обугленный труп с легким шорохом сполз в грязь.
– Увидимся примерно через пять с половиной часов, парень. Выстрел твоего электробластера не попал в цель, зато превратил в месиво мою антисептическую сумку. Так что последний удар ножом и вправду оказался весьма существенным.
На лице Грэффа, потемневшем за долгие годы, проведенные под чудовищным солнцем, появилась мрачная ухмылка. Он прекрасно понимал, что свалял дурака – разве можно было склоняться над врагом, не убедившись предварительно, что тот зажарен до хрустящей корочки?
Но ему в любом случае требовалось тщательно обследовать одежду человека в поисках хоть какого-то ключа к исчезновению Греты и доктора Бергенсона и – что еще важнее – невероятной ценности груза лободина, который они везли с Земли.
«Итак, мне предстоит сполна расплатиться за спешку, – подумал он. – Впрочем, в джунглях Венеры только так всегда и бывает».
