- Тебе не передо мной извиняться нужно.
- Неужели нельзя ничего сделать? – Дрожащим голосом, захлебываясь собственными слезами, спросила Кана, подняв красные глаза на Полюшку. Кана напоминала сейчас бедную осужденную жалкую воровку, которая предстала перед неприступной грозной судьей.
- А что можно сделать с человеком, который принял большую, смертельную для его организма, дозу яда? – Полюшка выглядела слишком сурово. Кане казалось, что лишь Лексас отнесся к ней как-то по-особенному. Снисходительно. Хотя, может ей это только показалось? Ведь сейчас он стоял и смотрел на нее с презрением. Она не видела, но чувствовала этот прожигающий спину взгляд.
- Она… – Язык заплетался, губы дрожали. Кане понадобилось все свое самообладание, чтобы сдержать слезы и выговорить из себя окончание фразы – умерла? – Посмотрев в холодные глаза Полюшки, Кана почувствовала, как из ее глаз вновь потекли слезы. Она опустила голову, не сразу понимая, что начинает сотрясаться в рыданиях – простите, – вырвалось у нее сквозь поток слез, дрожащим, срывающимся голосом. Комната наполнилась звуками горьких рыданий. Кана повторяла это слово, как мантру.
- Жалкое зрелище, – перебила ее Полюшка, вставая с места. Женщина презрительным уничтожающим взглядом окинула девушку, что сжалась на коленях перед ней, и опустилась к Кане. Схватив ее за подбородок и силой заставив смотреть в глаза, Полюшка тихим, но стальным голосом спросила:
- Я надеюсь, теперь до тебя дошло, что ты – просто амбициозная, жалкая, эгоистичная, избалованная девчонка? В сущности… никто.
- Д-да, – запнувшись, так же тихо, но подавлено ответила Кана.
- И что из-за тебя, тебя – избалованной девки, что идет на поводу у своих амбиций и руководствуется своим эгоцентризмом, пострадал человек. Это до тебя дошло?
- Д-да, – так же, запинаясь, проглатывая слезы, ответила Кана.
- Рада, что ты это поняла, – улыбнувшись какой-то недо ухмылкой, тихо, на ушко, сказала ей Полюшка, после чего гордо поднялась, оставляя Кану все так же плакать на полу.
- Думаю, ты усвоила урок, – Ухмыльнулась Полюшка, подходя к кровати Эльзы.
- Какой еще урок? – Нахмурился Лексас. Кана подняла глаза на Полюшку. Она уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, как в комнате раздалось тихое покашливание. Лексас и Кана, которые не могли видеть тело Эльзы, так как Жерар, сидящий на ее кровати, заслонял им вид, обернулись на звук, который как раз раздался со стороны кровати Эльзы.
- Эльза, может воды, – спросил Жерар, казалось бы, не обращая внимание ни на кого из присутствующих, кроме Скарлет. Услышанное имя повергло Кану в шок. И Лексаса тоже.
- Эльза жива? – Удивленно спросил Лексас.
- Жива, куда она денется, – тихо ответил Макаров.
В это время Эльза, услышав голос Жерара, распахнула свои карие глаза и попыталась ответить, но, поняв, что из горла вырывается лишь какой-то хрип, просто закивала головой. Жерар тут же приподнял ее и поднес к ее губам стакан, доверху наполненный водой. Эльза начала жадно глотать воду, пока не выпила почти весь стакан. Вода даже потекла у нее по подбородку, скатилась на шею, но Жерар быстро вытер капли воды с ее кожи белым полотенцем. Поставив почти пустой стакан на тумбочку возле кровати, Жерар аккуратно опустил ее вновь на кровать.
- Ч-что произошло? – Прохрипела Эльза. Ее голос был неузнаваем. Один лишь хрип, который дался-то ей с трудом.
- А ты не помнишь? – Удивился он.
- Н… нет, – Эльза покачала головой в разные стороны, что тут же отозвалось болью в висках, – п-помню, я про Кану спрашиваю? Она плачет. – Даже хрип давался ей с трудом, поэтому Жерар счел нужным лаконично соврать ей, чтобы не утруждать ее вновь надрываться, для того чтобы выдавить из себя хоть слово.
- Ничего. Все хорошо. Спи. – Улыбнулся Жерар, – Кана просто вазу разбила. Не ту, которую нужно было разбить, – оборачиваясь, сказал он презрительным тоном, смотря на брюнетку, которая медленно осмысливала происходящее. – Но, к счастью, все обошлось. – Тепло улыбнулся он Эльзе, вновь повернувшись к ней. Эльза слегка улыбнулась и закрыла глаза.
- Так она жива, – ахнула Кана.
- Как видишь, – ответила Полюшка, – если ты действительно усвоила урок, то больше не пойдешь на поводу у своих амбиций. А теперь уходи. Не мешай Эльзе отдыхать. – Окинув взглядом и Лексаса, поднявшего Кану с колен, она продолжила, – оба уходите.
- Это жестоко. – Сказал Лексас.
- Да неужели? А по-моему правильно. Чего бы мы добились, просто поговорив с ней? Понимания?! Думаешь, эта девчонка бы все поняла с простых слов? Нет. Она и дальше бы продолжала идти на поводу амбиций и своего эгоизма! – Так же сурово ответила Полюшка, – А теперь вон отсюда! – Гаркнула она, отворачиваясь к окну.
- Я понимаю, что вы хотели преподать ей урок, и в том, что словами до нее вряд ли бы дошло, вы, возможно, правы, но Кана заставила страдать Эльзу физически. Вы же подвергли Кану психологическим пыткам. С моей точки зрения, это жестоко.
