Вот что происходило в Москве, братец. Кошмар, просто кошмар, другого слова не подберу.
И они еще смеют шутить, они еще смеют паясничать!..
Таким, дорогой, выдался у нас две тысячи одиннадцатый год. Наступил две тысячи двенадцатый, которым и закончу я свое письмо без адреса. С площади оно началось, площадью и завершается.
Откуда взялась эта Болотная площадь? Почему за двенадцать лет не было ничего подобного? Здесь говорить можно долго и лысину долго чесать с умным видом, пытаясь «анализировать». Только у меня долго не получается, я, как видишь, и в этом письме, чем дольше пишу, тем больше ерничать тянет.
Помнишь книженцию под названием «Кухтик», что приволок я тебе в больницу и о которой сказал в самом начале? Сей шедевр как только ни называли в рецензиях — и «плутовским романом», и «памфлетом», и «пародией», и еще бог знает чем. Я же пытался написать просто сказку, ибо все мы здесь десятилетиями жили сказками, которые для нас придумывали. Теперь вот реальную жизнь пытаюсь описать, да только жизнь снова очередной сказочкой оборачивается — «Стабильность» называется. Смешная такая сказочка.
Лучший образец стабильности, как известно, — болото. В политике именуется «застой». Наш дорогой Леонид Ильич был по этой части большой дока. Но болото, увы, имеет одно неприятное свойство — в нем образуется газ метан. И он, как любой газ, рано или поздно вырывается наружу.
В этом смысле название «Болотная площадь» можно признать символичным.
Политики обычно плохо знают физику, у них другая специальность. А «политтехнологи» из обслуживающего персонала настолько уверены в своих «технологиях», что все иные факторы в расчет не берутся.
На Болотную вышли те, кого не брали в расчет. «Суверенная демократия» такого не предусматривала.
Явилось ли всё это сюрпризом для Путина? Несомненно, явилось, если судить по тому, что его пресс-секретарь туманно заявил: «В правительстве пока не сформулировали свою позицию». Очевидно, не только с физикой, но и с русским языком, и с умением формулировать тоже проблемы.
Но, должен тебе сказать, лидер нации быстро пришел в себя.
Вскоре после Болотной состоялся очередной разговор премьера с народом по известной схеме — посредством «ящика». Премьер был спокоен и вальяжен. Он рассказал об успехах стабилизации, упомянул достоинства вертикали. Когда же речь зашла о событиях на Болотной, кто-то поинтересовался его отношением к тому, что произошло, и спросил насчет белых ленточек, которые митингующие прикрепили себе на одежду.
Ответ звучал кратко:
«Что касается ленточек и цветных революций. В отношении цветных революций, по-моему, все ясно. Это наработанная схема дестабилизации общества. Думаю, эта схема родилась не сама по себе. Мы знаем события “оранжевой революции” в Украине…»
Эту часть ответа можно понять. Как говорится, коли заклинит, так уж заклинит.
Дальше он развил тему ленточек:
«Если говорить откровенно, я, когда увидел на экране что-то такое у некоторых на груди, честно вам скажу, неприлично, но, тем не менее, я решил, что это пропаганда борьбы со СПИДом, что это такие, пардон, контрацептивы повесили. Думаю, зачем развернули только, непонятно…»
Однако даже к тем, кто носил на груди презервативы (пардон, контрацептивы), премьер готов был проявить великодушие. Правда, лишь к избранным.