Выборы прошли, насчет коррупции трендеть перестали. Жизнь ровная. Разве что с Лондоном для оболтуса не сложилось. Всё вроде обговорили, как вдруг заартачился. Я ему: “Технологии, технологии… У тебя ж в школе с математикой нормально, сам же хотел”. А он мне: “Да пошли они, твои технологии!..”
Их убеждать — только нервы портить. “Тогда, — говорю, — бог с ним, с Лондоном. Хочешь, я тебя здесь на юридический пристрою? Вон, Сергей, у Никитиных, тоже на юридическом. Сейчас на юристов спрос, хорошая специальность и деньги опять же намалые”.
Послушал, хмыкнул: “На фиг мне? Это пять лет назад все в юридический ломились. И в пиарщики. Ты меня пристрой туда, где на госслужбу готовят. Вот это работенка, вот где бабки гребут. Сам, что ли, не знаешь?”
Ну, тут и я, признаюсь, на него попер, не сдержался. “Ты хоть понимаешь, куда нос суешь? Ты что, думаешь — машина твоя, где ты девиц катаешь, все эти плясочки ваши в коттедже — это всё с неба свалилось? Я по лезвию ножа всё время хожу”.
Засмеялся, стервец: “Что ж за нож такой? Чего-то я не заметил”.
Совсем обнаглел, напрочь распустили. А был же нормальным — отметки из школы таскал, в книжках рылся. Куда подевалось всё?..
“Дурак, — говорю. — Ты хоть нюхал эту систему? Думаешь, раз в кабинет сел, так теперь — царь-король? Там таких королей считать не пересчитать. Завтра отнесешь не тому, не столько — вмиг стукнут, навалят кучу, скажут — зажал. Вышвырнут к чертовой бабушке. А еще под раздачу подставят, отчитаются по борьбе с этой собачьей коррупцией. Газетки читаешь? Или только на порнуху в “ящике” пялишься?»
Такой вот разговор, братец, ведет, поди, время от времени наш чиновничек.
У государева человека тоже свои проблемы. И он, бедняга, понимания хочет…
И мент нынешний — государев человек. И ментов понять можно. (Теперь, правда, их окрестили полицией. Вперед шагаем, как видишь.)
Он, мент наш, службой затурканный, может, и хотел бы походить на тамошних копов, что насмотрелся в фильмах, только ведь он академиев ихних полицейских не кончал. Записался, погоны навесили, посадили в отделение, дали зарплату с гулькин нос. Сиди, кукуй…
Вот сидит он в кирпичном домишке, на втором этаже, в комнатке, деревянным барьером разгороженной, за шатким столом на скрипучем стуле и глядит в окно. Телефон у него на столе трезвонит без умолку. Где-то сосед соседу морду набьет, где-то ларек обчистят, где-то тачку-развалюху угонят. Звонят, звонят… И каждый хочет жизнь ему отравить.
И думает он, ладошкой щеку подперев, о жизни своей.
В думы его не залезть, но если б залез, услышал бы, скорее всего, такое:
«Участок плохонький, все ларьки поодаль кучкуются — возле метро. И старухи-торговки по большей части там же пасутся. Но там чужая территория, там другие счастливчики старух окучивают. Был и тут недалеко рыночек самопальный, да много ль проку с него? Ну, пройдешь по лоткам в конце дня, напихают тебе чучмеки в пластиковый мешок — и всё. Скукота… А еще капитан этот новый приперся, выкобениваться начал, шухер наводить. Сам не берет и другим малину портит. А чучмек — он враз всё просекает. И меньше стало порядка. Разве что сунет тебе журнальчик с лотка Петька-лотошник, как давеча. Вот и весь навар…»
Сидит наш бедняга-сержант (ну, давай назовем его хоть как-то, ну, допустим, Егором) и листает от скуки журнал с голой девкой на обложке. Читает заголовки, скользит взглядом по ляпистым фоткам, и всё тоскливее ему становится.
Девки, рекламы…
«Салон “Престиж”! Эротический массаж! Сауна!»
Счас, побежал он в сауну эту, как же! Для лохов приманка. Расколоть бы их, гадов, потрясти как следует. Да только поди, достань, крышуются все. Полезешь — мигом уделают, и никто не поможет…
«Кровавая разборка! Шесть трупов в подвале!!!»
— читает наш Егор заголовок, на полстраницы размазанный.
Во, во! Мочили б друг дружку почаще, меньше бы ОМОНу корячиться.
И вспоминает он, как на прошлой неделе, сидя в уазике, слушал пальбу на пустыре за двенадцатым домом. Как напарник его, Васька Рогов, козлик молодой, всё норовил туда сунуться. Как лениво чистил ему мозги старшой — лейтенант, а после того сам, пыхтя, вылез из уазика, отлил за кустами и велел дураку-Ваське в ОМОН звонить.
Тихо тогда отъездились. Вот только потом, когда майора-омоновца каким-то бесом в участок занесло, накладка случилась. Выступать начал майор не по делу, с лейтенантом поцапался, мандавошками всех обозвал, от бутылки отказался, хоть и предлагали, как человеку. Неприятный осадок от той ночи остался у Егора. А ведь тихая ночь вроде была…
«Американские копы охраняют Нью-Йорк»,
— читает он дальше в журнальчике.
