Уже поздно вечером Ёлкины услышали тихое поскрёбывание в свою дверь. Когда Наина Иосифовна открыла, на пороге стоял Софка. В руках он держал старенький деревянный стульчак.
- Я извиняюсь... - сказал он. - Вот... Не требуется? Подешёвке отдам.
- Да-да, конечно. Сколько?
- По старым ценам за полсотни. Значит, теперь - два с полтиной.
- И за два сойдёт! - выглянул из-за спины Наины Иосифовны зять Лёша и взял у Софокла стульчак.
Софка согласно кивнул.
Когда минут через пятнадцать Наина Иосифовна вышла в коридор, то увидела, что с таким же стульчаком Софокл скребётся в дверь к Гробачёвым.
По закону бывшим президентам, ушедшим в отставку, полагались телохранители. Были они выделены и Ёлкину с Гробачёвым. Правда, обе четы не без оснований полагали, что эти церберы по совместительству ещё и зюзюкинские агенты, и по ночам поставляют куда следует сведения о своих подопечных.
Телохранитель Ёлкина, за неимением свободных помещений в квартире поселился в кладовочке, а телохранитель Гробачёва - на антресолях. Для этого соседям пришлось предварительно их освободить от накопившегося там хлама.
ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ СВЕТЛАНЫ ГОРЯЧИНОЙ
Всю президентскую избирательную кампанию Светлана Горячина пребывала в раже.
- Мы должны победить! - твердила она неистово денно и нощно. - Это дело всей моей жизни!
В день выборов она не находила себе места. Сначала в день первого тура выборов. Потом выяснилось, что будет второй тур, и Зюзюкин будет принимать в нём участие. И она не находила себе места в день второго тура выборов.
Она молилась за него.
- Мы должны победить! Мы должны победить! - заклинала она. - Иначе мне не жить.
Но «не жить» Светлане Горячиной было в любом случае.
Каждый вечер, ложась спать, она становилась на колени перед портретом Владимира Ильича Ленина, что висел у неё в Красном углу спальни, убранный кумачовыми рушниками (и лампадка горела), смотрела в Его строгие глаза, пронзающие и испытывающие сердце каждого коммуниста, и вела с Ним задушевные беседы.
Не было для Светланы Горячевой никого прекраснее и выше Его. Только она, она одна была Его «вечная невеста», Его истинная верная подруга. Его - вечно живого, того, который всегда с нами.
Какие прежде песни о Нём слагались! Какие хоры о Нём пели!
...Вот взметается многопудовый занавес огромной сцены Дворца Съездов, а там - хор из тысячи человек. Выходит ведущая в длинном вечернем платье и объявляет зычным голосом:
- Серафим Туликов! Слова Льва Ошанина! Кантата! Оратория!
И начинают - величаво так, задушевно:
ЛЕ-ЕНИ-ИН...
Аж кровь в жилах стынет!
Самой любимой песней Светланы Горячиной была эта:
Как это верно и гениально подметил поэт!
«Всегда со мной!» Всегда. Его миниатюрный портретик, завёрнутый в красную тряпочку, она носила у самого сердца - в бюстгальтере. Когда случалось ей где быть одной, - например, в перерыве заседаний Госдумы выйдет в туалет, достанет из бюстгальтера тряпочку, развернёт и долго на портретик смотрит. Потом поцелует Его в лысинку, снова в тряпочку замотает, и сунет в бюстгальтер. Господи, сладко-то как!
Да, именно так! В горе, в надежде и радости. Как верно и точно! Какой удивительный всё-таки поэт Лев Ошанин. Тонкий. Чувствующий. Видать, через себя пропустил. Что говорить, «поэт в России больше, чем поэт», - как сказал какой-то ещё поэт - правда, не такой великий, как Ошанин.
И вот, ложась каждый вечер спать, Светлана Горячина, стоя на коленях, тихо и душевно беседовала с Ним:
- Владимир ты наш Ильич, товарищ ты наш Ленин! - шептала она в страстном упоении, и всё, доселе невостребованное, столько времени маявшееся в ней, не находя выхода, выплёскивалось в неистовую молитву. - Прости Ты грехи мои, вольные и невольные, если сотворила я что некоммунистическое, против дела Твоего. Да сбудется воля Твоя о построении коммунизма в одной отдельно взятой стране. И сделай так, Владимир Ты наш Ильич, чтобы Геннадий Андреевич Зюзюкин победил на этих выборах. Жизни своей не пожалею. Возьми её в зарок, если понадобится она Тебе ради нашей Великой Победы на этих выборах. Ты же знаешь, я готова отдать Тебе всё, что есть у меня, чего бы Ты не попросил. Потому что жизнь моя давно принадлежит Тебе и Революции.
