День за днём мы продвигались вверх по реке, всё чаще переходя на вёсла – по узкому руслу не особо-то полавируешь, а ветры частенько бывали не попутными. Река то становилась узкой, то разливалась просторными мелководными плёсами. Но не слишком петляла, а в обычную меру, надёжно удваивая пройденное расстояние. Поселений на берегах её не встречалось совсем: только разборные жилища скотоводов – шатры или палатки – видели изредка. Как раз рядом с ними и останавливались, чтобы купить баранины или козлятины.
И вот в одном таком временном таборе увидели, как вдоль кромки прибрежного леса, но не у воды, а с противоположной стороны бежит девушка, одетая в узкие джинсы. Убегает от троих мужчин из здешних, наряженных в одежды из шкур. Хорошо бежит, быстро. Но преследуют её далеко не калеки, а пастухи – ребята, лёгкие на ногу в силу своей профессии. И выходит у них где-то ничья.
Но к этому добавляется то, что палаток беглянка до сего момента не видела – по выражению лица понятно. Увидела нас, испугалась и нырнула в заросли. Пастухи явно собирались следом за ней, но их остановила женщина, с которой мы в этот момент обсуждали достоинства бараньей ноги, которую покупали. То есть нога, как нога, но не поторговавшись здешние просто не способны разойтись. Думаю, это явление связано с дефицитом общения.
Так вот, наша собеседница приказала парням вернуться к стаду, а я это понял – недаром мы с Хапом изводили старшого вопросами насчёт слов тутошнего языка. Шаят незнакомку не видел – стоял к ней спиной. А когда повернулся, та уже скрылась среди кустарника.
Мясо мы купили и двинулись к лодке, но я отстал, чтобы набрать дров. Хотя, интересовало меня не топливо, а дама в джинсах. И кроссовках. Вернее, машина времени, на которой она сюда прибыла, потому что очень хочется оказаться в своей эпохе, а не в древнем мире у истоков цивилизации.
Палатка стояла на сухом месте метрах в ста от реки и была прекрасно видна с воды через вытоптанное пространство – здесь был водопой потому что место удобное для спуска. Так что пастухам оно тоже подошло. Я же забрался туда, где густо росли деревья и кустарник. И стал, выискивая девицу, осторожно пробираться, поглядывая по сторонам. Долго я её высматривал, но нашёл почти у самой воды: она пряталась за наклонным стволом старой ивы и во все глаза пялилась на наш катамаран.
– Вот из ё нэйм? – спросил я для порядку на самом известном мне иностранном языке будущего.
Девица резко повернулась ко мне и нервно дёрнулась, видимо решая, в какую сторону тикать. Но разглядев невысокого, худющего подростка, передумала. И даже ответила: – Тияна[2], – похоже, насчёт английского я угадал. Правда сам я владею им весьма условно, но через пень-колоду объясниться смогу.
– А ю драйвер оф тайм-мэшин? – решил я не тянуть кота за хвост и сразу выяснить главное.
– Тайм-мэшин? – переспросила девушка и посмотрела на мои босые ноги и набедренную повязку. Подумала немного, а потом затараторила на беглом английском так, что я совсем перестал её понимать. Только сообразил, что она интересуется местом, потому что упомянула "плэйс". Ну я ей сразу выложил и место, и время. Понятно же, что она из эпохи не раньше последней четверти двадцатого века – джинсы в обтяжку, топик.
– Фо фаузенд еаз бифо мерри кристмас. Энсиент Шумер. В общем, я не очень хорошо говорю по-английски. Но здесь и сейчас – примерно четыре тысячи лет до нашей эры. Времена Шумерской цивилизации. Андестенд?
Девушка вздрогнула и пробормотала:
– Шумеры? Ну ничего ж меня занесло! Если ты не врёшь, конечно. Хотя, египтянин, столь хорошо говорящий по-русски и не знающий английского, да ещё в какой-то глуши – нонсенс. А сам-то ты кто?
– Здесь меня зовут Ылш. Хорошо, что мы нашли общий язык, – обрадовался я, – Похоже, в какой-то степени мы соотечественники.
– Хорошо-то хорошо, да ничего не понятно. Насчёт языка разобрались: никогда бы не поверила, что в древнем Шумере говорят на ломаном английском. А насчёт машины времени – извини. Её у меня нет. Я и сама-то попала сюда совершенно случайно: наткнулась на какой-то портал, который меня сюда и забросил. Странно только, что этот самый портал поджидал именно меня: стоило попытаться его обойти, как он сам бросился мне под ноги. И затянул сюда.
– Всю целиком? И даже, как вижу, с одеждой. А я попал сюда лишь в виде сознания. Прямо в шкуру здешнего пацана. И уже скоро год, как тут кантуюсь.
Девица вытащила из кармана мобильник и включила его.
– А я здесь пятый час уже. В степь попала. Вокруг ни души. Только трава. Долго брела сама не знаю куда. Как ноги несли, так и шла, пока не вышла к реке. Увидела заросли, а рядом – целую отару овец. И пастухи при них. Хотела дорогу спросить, подошла. А они лепечут что-то непонятное, да руки свои начинают распускать. Ну я не сдержалась, да одному-то промеж глаз и засветила. Тот – хлоп на спину. Остальные озлились – и всей толпой на меня. Ну, я ноги в руки – и бегом. Насилу оторвалась. А тут вы со своим катамараном. Это же катамаран? Я правильно поняла?
