Вот так мы теперь живем полностью

Вконец измучившись, она написала старой приятельнице Джулии Триплекс, ныне жене сэра Дамаска Монограма. Джорджиана близко дружила с Джулией Триплекс, а когда та сделала блестящую партию, радовалась вместе с ней. Джулия была бесприданница, но очень хорошенькая. Отец сэра Дамаска разбогател на подрядах, но сам сэр Дамаск охотился, держал лошадей, на которых часто ездили другие, яхты, на которых часто загорали другие, лес с оленями, вересковую пустошь и обширную машинерию для производства фазанов. Он стрелял по голубям в Херлингеме, правил четверкой лошадей в парке, держал ложу на всех бегах и был самым добрым малым на свете. Он воистину завоевал мир, поборол тот неприятный факт, что его дед был мясником, и теперь был ничуть не хуже, чем если бы Монограмы участвовали в Крестовых походах. Джулия Триплекс прекрасно справлялась со своей ролью и стремилась взять от нее все. Она угощала шампанским, одаривала улыбками и убедила всех, включая себя саму, что обожает мужа. Леди Монограм поднялась на высочайшую ступеньку общественной лестницы и в таком качестве была для подруги бесценна. Отдадим леди Монограм должное, она в целом сохраняла дружбу с Джорджианой, покуда та… соблюдала приличия. На взгляд леди Монограм, Джорджиана, поселившись у Мельмоттов, нарушила приличия, и знакомство с ней следовало прекратить. «Лживая бессердечная гордячка», – думала про нее Джорджиана, сочиняя следующее письмо:

Дорогая леди Монограм!

Я уверена, что ты не понимаешь мое положение. Конечно, ты от меня отвернулась. И конечно, мне это очень больно. Ты прежде не была жестокой, и не думаю, что ты стала жестокой теперь, когда тебя окружает только все приятное. Я не считаю, что заслужила такое обращение со стороны старинной подруги, и потому прошу разрешения с тобой повидаться. Конечно, это потому, что я гощу здесь. Ты хорошо меня знаешь и должна понять, что сама бы я такого не выбрала. Все решил папенька. Если эти люди чем-то дурны, папенька этого не знал. Конечно, они неприятны. Конечно, они совершенно не такие, как в привычном мне кругу. Однако, когда папенька сказал, что дом на Брутон-стрит закроют, а я должна ехать сюда, мне, конечно, оставалось только подчиниться. Я не думаю, что такая старинная подруга, как ты, кого я всегда любила больше других, должна от меня из-за этого отворачиваться. Я не прошу тебя навестить меня здесь, но, если ты готова меня принять, я возьму экипаж и приеду.

Твоя, как всегда,

Джорджиана Лонгстафф

Письмо далось ей с большим трудом. Леди Монограм была младше ее годами и когда-то стояла ниже на общественной лестнице. В начале их дружбы Джорджиана несколько помыкала Джулией Триплекс, а та перед ней заискивала ради балов и раутов. За Монограма она вышла стремительно и вознеслась на вершину в то самое время, когда Джорджиана решила метить пониже. То как раз был сезон, когда она переместила свои воздушные замки из палаты лордов в палату общин. А теперь она буквально выпрашивала внимание и молила от нее не отворачиваться! Письмо Джорджиана отправила по почте, а на следующий день лакей принес в дом Мельмоттов ответ.

Дорогая Джорджиана!