С этого момента Мири стремительно неслась к неотвратимой кульминации. В последний миг она отдернула руку от члена, чтобы случайно не стиснуть его слишком крепко. К тому моменту он стал еще более твердым, чем был в начале. Видимо, Езусу нравилось то, чем он сейчас занимался.
Именно это толкнуло Мири к разрядке. Прижавшись ртом к его животу, чтобы приглушить вскрики, она задрожала, ритмично покачиваясь навстречу пальцам, лишь бы они оказались поглубже.
Когда острое наслаждение отхлынуло, Мири смогла лишь немного сдвинуться вперед, чтобы не мешать Езусу, и распластаться на нем. Но не успела она отдышаться, как он крепко сжал ее ягодицы, погладил, потом снова сжал.
— А вот теперь мы приступим к самому интересному, — голос его стал сиплым и грубым. — Я весь день надеялся дойти до этого. Сейчас ты не упорхнешь от меня.
В свете луны удавалось разглядеть не так много, но пышные ягодицы Мири перед своим лицом Езус видел превосходно. Снова огладив их, он сжал мягкую плоть покрепче, как хотел сделать еще в таверне.
— Запрыгивай на меня, — велел Езус, шлепнув ее по одной из них.
Мири приподнялась с утомленным, но все же блаженным стоном, говорившим о том, что ее кульминация была очень сильной.
Тем не менее она послушалась, хоть ее движения и были немного заторможенными. Ничего страшного, Езус мог сделать все сам, просто слишком уж хотел посмотреть на ее груди и снова подержать их в руках, может, пососать…
Едва Мири развернулась, как он схватил ее и заставил оседлать его бедра. Она вымоталась, но он-то нет. Ничего страшного, ей и не придется ничего делать.
Вот только Мири не собиралась так легко выходить из игры. Протянув руку, она стерла кончиками пальцев следы своей смазки с его подбородка и облизала их. Вот тебе и пугливая птичка!
Может, Езус прожил всю жизнь в заблуждениях, раз выбирал опытных партнерш? Вдруг именно скромницы способны устроить в постели самый настоящий пожар? Впрочем, время для этих размышлений было неподходящим, подумать обо всем можно и потом.
Раз птичка не спешила, он был вынужден помочь себе сам. Одной рукой ухватив ее за пышное бедро, второй Езус сжал член и, подавшись вверх, наконец-то проник в нее.
Горячая. Тесная. Влажная. Сочная. Других слов у него сейчас просто не было в голове. Громко застонав, Мири выгнулась как раз, когда Езус сделал первый неглубокий толчок.
— Ох, — выдохнула она, словно с ней произошло нечто удивительное.
Опершись подрагивающими руками на его грудь, она уже сама качнула бедрами.
Он усмехнулся. Быстро же к Мири вернулись силы, стоило ей попробовать вкус нового удовольствия. Однако когда она снова так сделала, ему стало не до смеха.
— Скачи на мне, — грубо скомандовал Езус, сжав пальцами ее груди.
Мечта. Ожившая и очень горячая. Он чувствовал, как ему в ладони упираются твердые соски Мири, чувствовал жар ее тела.
Скакать она не начала, видимо, все-таки измотанная, но зато покачивала бедрами, что тоже было приятно им обоим. Мири то ускорялась, то замедлялась, словно пробовала разный темп и выясняла, что ей требуется для наслаждения.
Вероятно, она и впрямь была неопытной, раз сама не знала, что именно ей нравится. Эти ее невинные поиски удовольствия возбуждали донельзя. Мири отдавалась им всецело — им и Езусу.
Ему хотелось двигаться самому, но он не мешал ей, сдерживался.
Наконец, она нашла свой идеальный ритм. Езус сразу это понял по тому, как Мири начала постанывать. Получится ли у нее достичь наивысшей точки два раза подряд? Он решил немного ей в этом помочь, поскольку его выдержка тоже не была безграничной.
Отпустив одну грудь Мири, Езус коснулся влажных завитков между ее ног. По тому, какими влажными они были, Езус понял, что да, все у нее получится. Стоило ему до нее дотронуться, как она вздрогнула и задвигалась быстрее. Меньше чем через минуту Мири затихла, напряглась и затем протяжно застонала.
— Полетела птичка, — усмехнулся Езус.
Тут же он схватил ее за талию и прижал к себе. Как оказалось, не зря — она так сильно содрогалась, что член мог выскользнуть из нее. Этого Езус допустить не мог, потому что к тому моменту сам уже сгорал.
Все, к черту самоконтроль! По-прежнему удерживая Мири, Езус начал брать ее вот так, снизу. Тело требовало толкаться в ее тепло все размашистей, быстрей. И он поддался своим желаниям.
Вскоре у него уже горели мышцы, но это не останавливало его, наоборот, добавляло остроты ощущениям и наращивало напряжение, обещавшее грандиозную разрядку.
Проникнув в Мири особенно глубоко, Езус прижал ее покрепче и отпустил себя. От силы ощущений ему хотелось прикусить ее плечо, чтобы по-животному удержать самку, но даже в агонии наслаждения он стиснул зубы и сдержался.
Когда напряжение схлынуло, ему на смену пришло расслабление, что было не менее приятно. Лишь тогда Езус понял, что до сих пор сжимал Мири в объятиях, причем еще крепче прежнего. Она же тяжело дышала, распластавшись на его груди, и не шевелилась.
— Птичка, — позвал Езус, спешно разжав свой захват. — Все в порядке?
