Обычно на ферме с инкубатором только одна секция была отведена для кур, дающих приплод, прочие жили исключительно в клетках и несли яйца строго диетические. Но и сотня цыплят в сутки — это вполне прилично, так что одного инкубатора на десяток ферм в принципе должно было хватить. Однако на дворе был вовсе не принцип, а суровая реальность весны тысяча девятьсот первого года, поэтому все двадцать две фермы Царицынского и Камышинского уездов производили цыплят, и не по сотне в сутки, а по тысяче. Цыплята тут же в специальных утепленных фургонах развозились по "зимовьям" Калмыцкой степи, где им предстояло дорастать до совершенно мясных кондиций. Вообще-то сараюшки-курятники проектировались в расчете на полтораста кур максимум, но "находились дополнительные резервы" и я надеялся "перекрыть плановые показатели" раза в два. Не сразу, но…
Поначалу в каждое "зимовье" было поставлено по пять-шесть кур-несушек. А с января начались и отгрузки цыплят. У этих "голосистых" кур забота о потомстве проявлялась довольно сильно, и в большинстве случаев взрослые куры начинали о молодняке заботиться. Ну а то, что "молодняка" чуть ли не еженедельно становилось все больше, самих кур волновало мало: я где-то слышал, что эти птицы считать умеют разве что до двух.
В соседнюю губернию цыплят везли вообще со всей Саратовщины, так что к середине апреля там скопилось разновозрастных цыплят почти три миллиона. И с первыми теплыми деньками все это поголовье выпустили на волю. Юрловские курицы растут медленно, так что в основном "на воле" оказались совсем молодые и вечно голодные цыплята. И неожиданно для себя эти цыплята увидели корм…
За зиму крестьянам было велено наделать множество камышовых "домиков" — и задание было выполнено: на каждой десятине минимум пара шалашиков стояла. Так что цыплятам и нуждочки особой не было возвращаться на ночь в курятники, было где приткнуться. Конечно, иногда "приткнувшиеся" становились мясом раньше намеченного срока, всё же в степи и лисы бегали, и волки — но всех усилий сократившегося поголовья диких хищников пока не хватало, чтобы сколь-нибудь заметно сократить численность "галлус доместикус". А вот усилий малосокращаемого поголовья по сокращению пищевых запасов если и было недостаточно, то на первый взгляд этого особо заметно не было. Саранча, конечно, лезла из всех щелей как саранча. Но что такое насекомое весом в несколько десятых грамма — и что такое месячный цыпленок, легко сжирающий сто, а то и двести грамм корма, если его не ограничивать?
Цыплят, понятно, никто и не ограничивал. Только новых подтаскивали, тысяч по пятьдесят в день. По прикидкам, цыплята полностью вычищали от саранчи пятнадцать квадратных километров в сутки, может немного больше. Если бы у них было месяца три…
Трёх месяцев у них не было. Насколько я помнил, саранча в этом году встанет на крыло дней через сорок. Но на фермах (в том числе и специально для борьбы с саранчой поставленных, уже в Астраханской губернии) был "стратегический запас" в пресловутый "миллион кур". И эти вполне себе взрослые (а потому весьма" саранчеёмкие") птицы на всех доступных грузовиках и телегах были вывезены "в поля".
Юра Луховицкий работал чуть ли не круглосуточно: именно перед ним была поставлена непростая задача строительства огромных складов-морозильников для курятины. Ведь вне зависимости от результатов "зачистки" предстояло где-то хранить десять тысяч тонн мяса: кормить кур после того, как закончится "подножный корм" мне было нечем.
Не отставала он старшего товарища и моя "приёмная дочь": она денно и нощно тренировала рабочих новой консервной фабрики, строящейся в Собачьей Балке. "Орловская консервная фабрика" заполнялась мраморными разделочными столами, автоклавами — но для того, чтобы было что в эти автоклавы помещать, тут же ставился "автомат" по изготовлению стеклянных банок и крышек. Оборудование (по австрийской лицензии) изготовил Евгений Иванович в Харькове, но нужны были люди, на этом оборудовании способные работать — и Машка гоняла местных мужиков как бобиков. А что делать? ведь должен кто-то производить ежесуточно двадцать тысяч двухфунтовых банок…
