сознавал свою немецкую почву; он открыл обывателей в академическом мире. К тому
же он пришел к выводу, что бог умер, и это привело к встрече Заратустры с
неизвестным богом неожиданного вида, то в виде врага, то в облике самого Заратустры.
Потому-то Заратустра сам себе предсказатель, колдун и буря:
Подобно ветру я однажды пронесусь среди них, и вместе с доим духом возьмите
дыхание из их духа: так велит мое будущее.
Воистину сильный ветер - это Заратустра, и он предостерегает как врагов, так и тех, кто
плюет и низвергает:
Смотри, не плюнь против ветра! [8]
Эта тема снова всплывает во сне Заратустры. Ему снится, что он стал хранителем могил
в <Одинокой горной крепости смерти>. О том, что произошло после огромных и
бесплодных усилий открыть ворота, он поведал:
Тогда бушующий ветер распахнул створы их: свистя, крича,
разрезая воздух, бросил он мне черный гроб.
И среди шума, свиста и пронзительного воя раскололся гроб,
и из него раздался смех на тысячу ладов...
Не ты ли сам этот ветер, с пронзительным свистом
распахивающий ворота в замке Смерти?
Не ты ли сам этот гроб, наполненный многоцветной злобою
и ангельскими гримасами? [9]
Ницшевская тайна сбрасывает всю маскировку и возникает явственно, даже яростно в
этом образе. Много лет назад, в 1863 или 1864 г., Ницше написал в поэме
<Незнакомому богу>:
В дифирамбе, известном как <Плач Ариадны>, Ницше целиком, весь - жертва бога-
охотника и не может ни на минуту освободиться даже последующим насильственным
самоизбавлением от Заратустры:
Распростертый, растянутый, дрожащий,
Как и он, наполовину мертвый и холодный, только
ноги еще теплы - и сотрясаемый, о, неизвестными лихорадками,
Содрогаемый отточенными, холодными, ледяными тонкими стрелами, отточенными
тобой - преследующее мое воображение!
Невыразимый! Темный! Больно-пугающий!
Ты охотник позади облачных гор!
А сейчас молния, пущенная тобой.
Ты - насмешливый глаз, что мной в темноте наблюдаем, -
он делает так, что я лежу,
подчинив себя, скрутив себя, содрогаемый
постоянной, вечной пыткой,
И обуянный
Тобой, жесточайший охотник,
Ты, незнакомый - БОГ...
Эта живейшая картина изумительной фигуры бога-охотника, конечно, основана на
переживании и не может быть объяснена просто дифирамбичностью языка. Можно
найти следы происхождения этой фигуры в книге о юности Ницше, написанной его
сестрой Элизабет Фёрстер-Ницше, в которой описывается переживание, связанное с
этим богом, когда Ницше был школьником в Пфорте и ему было 15 лет[10] . Ницше
бродил ночью по унылому лесу и, напутанный впечатлением от <пронзительного крика
из соседнего психиатрического приюта>, повстречался с охотником, чьи <Черты были
дики и жутки>. В долине, <окруженной со всех сторон густым подлеском>, охотник
поднес свисток к губам и выдул такую <душераздирающую ноту>, что Ницше лишился
рассудка и пришел в себя лишь в Пфорте. Это был кошмар. Показательно, что
