столкновение с охотником поставило вопрос о путешествии в Тойченталь
(Teutschental)[11], ради чего автор кошмара действительно собрался идти в Эйслебен,
город Лютера. Едва ли можно ошибочно истолковать пронзительный свист бога бури в
лесу лунатиков.
Действительно ли только классический филолог, сидящий в Ницше, привел к богу,
названному Дионисом, вместо Вотана, или, может быть, это результат фатального
столкновения с Вагнером?
В <Царстве без пространства> () [12] , впервые опубликованном в 1919 г., Бруно Гютц
увидел тайну прихода немецких событий в виде очень характерного видения. Я не
забуду эту маленькую книжку, так она меня поразила тогда предсказанием немецкой
бури. Она предвидела конфликт царства идей и царства жизни; она изобразила
двойную природу бога бури и тайного созерцания. Вотан исчез, когда пали его дубы, и
снова возник, когда христианский бог оказался слишком слабым, чтобы спасти своих
христиан от братоубийственной резни. Когда его Святейшество Папа Римский мог
только горько жаловаться Богу и был бессилен помочь своей Grex segregatus [13] хоть
как-нибудь иначе, одноглазый старый охотник на опушке немецких лесов смеялся и
седлал Слейпнира [14] .
Мы, опираясь на экономические, политические и психологические факторы, убеждены,
что новый мир - мир благоразумный. Но если мы забудем на мгновение, что живем в
1936 г. от Рождества Христова, и отбросим действующую из самых лучших
побуждений человеческую - слишком человеческую - позицию, а также вместо себя
свалим на Бога - или богов - ответственность за сегодняшние события, то гипотеза о
Вотане нам сможет все прекрасно объяснить. Собственно говоря, я рискую сделать
еретическое предположение, что бездонная глубина и непостижимый характер старого
Вотана раскрывает национал-социализм глубже, чем все три разумных фактора,
сложенных вместе. Понятно, что каждый из этих экономических, политических и
психологических факторов объясняет какой-нибудь важный аспект положения дел,
происходящих в Германии, но все же Вотан объясняет лучше. Он особенно четко
выявляет то, что относится к общему феномену, такому необъяснимому и
непостижимому для чуждого человека, как бы глубоко он его ни обдумывал.
Общий феномен можно резюмировать как Одержимость (Ergriffenheit) - состояние
существа побуждаемого или почти одержимого. Это выражение недвусмысленно
обосновывает наличие некоего Одержимого (Ergriflener) - того, кто побуждаем чем-
либо, а также Одержащего (Ergreifer) - того или чего-либо, что побуждает или
<одерживает>. Вотан - это Одержащий людей, и он реально единственное объяснение,
4Библиотека группы Асатру
если только мы не хотим обожествлять Гитлера, то есть делать именно то, что и
сделали с ним сегодня! Да, Вотан разделяет свои качества со своим двоюродным
братом Дионисом, но похоже, что последний оказывает воздействие на женщин.
Менады [15] - проявления женскогосексуального влечения, и, как гласит миф,
проявления достаточно опасные. Вотан ограничился берсерками [16] , нашедшими свое
призвание в охранении мифических королей.
Разуму, еще по-детски наивному, боги представляются так называемыми
метафизическими сущностями или существами (entia)[17] , бытующими в себе, либо же
он считает их несерьезной и суеверной выдумкой. С обеих точек зрения приведенная
параллель между redivivus [18] Вотана и социальной, политической, психологической
бурей может быть ценной хотя бы как иносказание, т. е. <как будто бы>. Но разум
вырывается из своих оков, утверждая метафизическое существование богов. Такое
постулирование настолько же самонадеянно, как и мнение, что богов можно изобрести,
ибо несомненно, что боги - это персонификация психических сил. Тех психических
сил, которые не имеют почти ничего общего с сознательным разумом, хотя мы и очень
любим забавляться идеей того, что сознательный разум и психика тождественны. Это
только интеллектуальное предположение, но мы напуганы <метафизическим> и
поэтому развили манию все рационально объяснять. Эта пара всегда была братьями-
врагами, и естественно, что надо бояться их конфликта. <Психические силы> в
действительности относятся к бессознательному. Все, что подбирается к нам из этого
темного царства и приходит вроде бы извне, мы с уверенностью воспринимаем как
реальность. В противном же случае оно рассматривается как галлюцинация,
следовательно, как нечто неистинное. Идея, что нечто, не приходящее извне, может
быть верным, пока еще с трудом пробивается к человечеству.
Для облегчения понимания и избежания предубежденности надо было бы вместо
Вотана сказать о [19] .
Но тут может идти речь более о сходстве, нежели полной замене, ибо получится, что
просто психологизация Вотана, что говорит нам лишь о том, что люди находятся в
состоянии <помешательства>. А так мы можем упустить ценную характеристику
феномена в целом, т. е. драматический аспект Одержащего и Одержимого, что является
наиболее выразительной частью немецкого феномена. Один человек, явно одержимый,
заразил всех людей так, что все пришло в движение и, более того, взяло опасный курс.
