- А я даже не на Гриффиндоре. И, если честно, мне полеты на метле не понравились вовсе. Учили нас, учили, но особого таланта за мной никто не заметил.
- Э-эх, — печально махнул рукой Сириус. — Зато ты меня в другом догнал и перегнал. Засадил на зону Снейпа – раз, нашел четырех подружек – два.
- Еще Локхарта из нагана подстрелил, когда Асторию выручали – три.
- Как подстрелил? Так это ты его?
- И снова при помощи карты. Дело все в том, что этот м… взял моду, какой-нибудь из малолетних девчат с первых курсов отработки у себя назначать за невосторженный образ мышления, а потом стирал им память об этом событии. Мы всей школой думали, что там да как. В конце концов, четырнадцатого февраля, в день, так сказать, святого Валентина, нас со Сьюзен догоняет Дафна и говорит, что Астория под раздачу попала. Гляжу в карту — точно! Этот е… пи… запер ее в своем кабинете и гоняется за ней. Я — туда, сказал еще Сьюзен позвонить тете, чтобы та ментов привела. С собой у меня как раз наган был, купленный в Косом переулке в магазине антиквариата. Дошел до кабинета, а там и Амелия подоспела. Открываем, и видим картину маслом, приготовления к действию во всей красе. Так эта тварь е… не то что не сдалась, она на нас поперла. Вот и… короче, семь пуль в барабане, двумя попал, этого хватило.
- Ничего себе! — воскликнули хором все собравшиеся.
- Это же было опасно! — взвилась Андромеда. — Как у тебя вообще мысль возникла…
- Ну, ты даешь, Гарри! — захохотала Дора. — А я-то думала, как это так оказалось, что Локхарт на суде хромал как инвалид. А оно вон оно что! Молодец!
- Правильно, мочить педофилов! — поддержал Тед. — Хорошо ты сделал, что подстрелил его.
- Ну, Гарри! Ну, крестник! Это же как… как… как медом по сердцу!
- Не то слово! Ты бы видел, Сириус, какие глаза были у Дамблдора, когда Амелия пришла и объявила об аресте Локхарта.
- Серьезно? И он не знает, что это ты его подстрелил?
- Нет, конечно. Я что, дурной, колоться перед директором? Он не следователь, я не задержанный, пускай идет на ху…тор бабочек ловить со своим «общим благом».
- Это как?
- Каком кверху. Вспомни, Бродяга, как и из-за чего тебя посадили. И кто был председателем судилища.
- Так меня и не судили, Дамблдор заявил, что нечего судить такого, как я. Сломали палочку и засунули на зону, так двенадцать зим и отбыл до амнистии.
- Ну вот. А потом выяснилось, что виновен был все-таки другой, а ты незаконно лишен свободы. И что, дражайший директор хотя бы извинился?
- Нет, конечно. С чего бы ему извиняться? Даже бородой не шевельнул.
- Ну вот. А меня он засунул к так называемой тетушке Петунии, мотивируя это тем, что они якобы единственная моя родня.
- ОН СДЕЛАЛ ЧТО?
- То, что я только что сказал.
- Быть такого не может. Лили, она же не любила сестру из-за того, что та ненавидела волшебство. И ты воспитывался у них?
- До одиннадцати лет. Потом мне все это надоело, и я оттуда убежал. Ну, а потом, в Косом переулке, встретил Дору, на Рождество приехал сюда на каникулы, ну и вот, тетя Энди переписала опеку на себя, теперь мой дом тут.
- Что уж и говорить, если я не смог, то ты, Энди, правильно сделала. Ты же вроде следующей в очереди на опеку была после меня, я ж помню завещание Джеймса.
- Я была в «Гринготтсе», но там мне сказали, что завещание запечатано по воле Дамблдора.
- Вот …! — Сириуса прорвало на откровенность, и ближайшие пару минут мы слушали, что же именно представляет собой Альбус Дамблдор, насколько деградировали его умственные способности и какие именно склонности в половых связях он предпочитает.
- Я же помню, — продышавшись, сказал Сириус. — Я же был там, когда Сохатый и Лили составляли очередность опеки на случай, если их не станет. Первым был я, потом – вы, Энди и Тед, потом — Амелия, потом — Лонгботтомы, друзья Сохатого, а потом — Гринграссы, которых хорошо знал я.
- А как же так случилось, что ты, Бродяга, не смог надо мной опеку получить?
- Хагрид… я не хотел отдавать тебя ему, намеревался воспитать тебя сам… этот громила стукнул мне по башке, отобрал одеяло с тобой и забрал мой мотоцикл, когда же я отошел от страшного удара, то его и след простыл. В порыве отчаяния я погнался за Питером, вот и добегался, мать…! — Сириус захохотал лающим смехом, словно безумец.
- Хагрид? Так он же не умеет самостоятельно что-то решить, все за него Дамблдор решает.
- Вот именно. А я молодой был, тупой, как пробка, верил этой бородатой скотине. За преданность свою и пострадал. Слава Мерлину, кончились мучения. Теперь по-другому жить начну.
- Как именно? — подозрительным тоном спросила Андромеда.
- Восстановлю помолвку с Амелией, это во-первых. А во-вторых, объявлю тебя, Гарри, своим наследником.
- Почему? — снова спросила Андромеда.
