- Как видите, господин директор, этот метод оказался достаточно эффективен. Сколько, Вы сказали, тушек было? Двадцать восемь? Вот Вам и результат…
- Меня порой пугает твоя необъяснимая жестокость. Почему ты так бессердечен? Ты должен научиться прощать врагам своим все то, что они делают.
- Если у меня есть выбор, кому помочь, друзьям или врагам, то я буду защищать друзей и постараюсь уничтожить как можно больше врагов. И их потери, в данном случае дементоров, меня волнуют меньше всего. Сдохли? Ну и поделом, нечего было к людям лезть.
- И, тем не менее, я призываю тебя к милосердию. Научись всепрощению, ибо только во всепрощении найдешь ты спасение свое и душевный покой. Когда ты поймешь глубину своих заблуждений, возвращайся снова. Иди, и не забудь того, что я тебя говорю.
Все это время я упорно старался не смотреть Дамблдору в глаза, изучая взглядом то убранство кабинета, то всякую магическую хрень, что стояла на полках книжного шкафа, то жердь для попугая, на которой сидел и нагло дрых какой-то ярко-красный птиц неизвестной мне породы, то на портреты каких-то стариканов, развешанные по стенам.
Рядом с попугаем, кстати, лежала Шляпа, от моего взгляда она проснулась и стала орать что-то матерное. Отпустив меня, директор стал пытаться утихомирить Шляпу, но, судя по еще долго продолжавшимся воплям, это у него получалось плохо.
- Пацифист хренов, – сказал я про директора, пока мы с мадам Спраут шли в свое общежитие. – Ежу в лесу понятно, что не врежь я по этим тварям из пулемета, они бы попировали на душах учеников. А ведь там и наши были! Нет же, б…, он все проповедует про всепрощение да милосердие, проповедник долбаный. Одни уже домилосердствовались полвека назад.
- Ты о ком, Гарри?
- Был такой человек, Гитлер его звали, он в тридцатые годы возглавил Германию. Курсом своим он объявил мировое господство, и занялся ускоренной милитаризацией. А заодно предъявлял претензии всем своим соседям, сначала Франции, потом Австрии, потом Чехословакии, а под конец всем остальным. Но почти весь мир сидел и спал в шапку, а английские и французские политики призывали всех остальных к милосердию и примирению – это же демократически избранный руководитель, вы что! Домилосердствовались до того, что Гитлер в тридцать восьмом сожрал с потрохами Австрию, в тридцать девятом Польшу, в сороковом Францию, а потом, в сорок первом, замахнулся на Россию. И только в России нашла коса на камень, а все потому, что русский вождь Сталин на сладкие посулы западных политиков не повелся. Вместо этого он построил заводы, сколотил сильную армию и дал бой, сначала остановив немцев, потом вышвырнув их из страны, а в конце концов прикончил Гитлера в его же логове. Так что, профессор Спраут, потому-то я всем этим обещаниям и не верю, что один раз такое уже было.
- Я помню, как это было, Гарри, – грустно сказала мне декан. – Я тогда была совсем маленькой, но помню, как мы с мамой прятались в подвале от немецких бомб. Ты прав, – тяжело вздохнула она. – Ладно, иди, тебя уже ждут…
Мне все-таки повезло прочитать о том, как в этом мире наши воевали. В канун этого Рождества я все-таки нашел в Лондоне книжку про историю здешней Второй Мировой войны, и там английским по белому было написано, что немцы в России не продвинулись дальше Нарвы, Полоцка, Смоленска, Гомеля, Киева и Одессы с Николаевом. Война закончилась, во-первых, на год раньше, чем у нас, в мае сорок четвертого, а во-вторых, намного дальше, вместо Эльбы наши остановились только на Рейне.
Еще англичане сочились ядом по поводу твердолобости «русского диктатора» Сталина, не пожелавшего их, союзников, спасать, когда немцы зажали их в Арденнах. Тогда немецкий фельдмаршал Рундштедт продавил фронт до самого Парижа и вторично взял город, англичане и американцы в панике разбегались во все стороны и пачками сдавались в плен. Советский же Союз не стал переносить сроки намеченного наступления на Берлин, ударив точно вовремя, в тот самый день, когда немецкие танки уже подступали к приморскому городу Кале. Подступили, впрочем, лишь для того, чтобы в тот же день быть переброшенными на восток, потому что русские ударили со своей стороны. Тогда немцам, конечно же, стало и не до Франции, и не до окончательного разгрома американцев. Но было уже поздно, Красная Армия уже обстреливала Рейхстаг, Гитлер был взят в плен живым, осужден и впоследствии повешен, а война закончилась после выхода передовых частей Красной Армии на Рейн и взятия ими же столицы Эльзаса города Штрассбург, каковое произошло четвертого мая 1944 года. Через пять дней, в ночь на девятое, в Кёльне немцы подписали капитуляцию своих оставшихся войск.
Впрочем, намного больше страниц в английской книжке уделялось не героическому наступлению Красной Армии, а практически полному уничтожению мужского населения Западной Украины.
