- Есть мнение, что Лорд, или, как его Гарри называет, фюрер, до конца не подох. И будет искать путь воплощения обратно в жизнь. Воплотившись же, он учинит такую резню, какой не видели с сороковых.
- Какой ужас, – всплеснула руками Джулия.
- В красном же блоке, как уверяет Гарри, нас никто не достанет, ни Лорд, ни Дамблдор. Русские не любят аристократов, но еще больше они не любят, когда кто-то начинает мнить себя властелином мира, а с такими у них после сорок пятого года разговор короткий. Я к чему – Гарри хочет, чтобы уезжали мы все. И вы вчетвером в том числе.
- Серьезно?
- Как то, что я сейчас с вами за столом сижу, – ответил Бродяга. – Говорит, что не может бросить ваших, Альфред и Джулия, девчонок.
Дафна с Асторией синхронно покраснели. Я же смотрел на них ничтоже сумняшеся. А чё, я и в самом деле такое сказал.
- Не скажу, что мне неприятно слышать, что кто-то заботится не только о себе, – сказал Альфред после неловкой паузы. – Но разве не должен ли ты, Гарри, – он обратился напрямую ко мне. – Разве не должен ли ты, Гарри, быть сторонником Дамблдора? Официальная пресса все эти годы отзывалась о тебе именно так.
- Вам сказать, как есть, или немного приукрасить? Потому что лично меня меньше всего интересует то, как и что проповедует Дамблдор. Мои родители уже однажды поверили ему – и где они теперь? Вон, Сириус ему поверил, и отсидел двенадцать лет за преступление, которого не совершал. Не поймай мы настоящего убийцу, сидел бы и до сих пор. Так что это еще большой вопрос, кто из них хуже – белый лорд или черный. Да что там сравнивать, оба они хуже! Что один всех несогласных с его мнением напрямую режет, как волк овец, что второй, который дает так называемый второй шанс тем, кто его заслуживает меньше всего.
- Ты о чем?
- Вспомните-ка некоего Люциуса Малфоя, на котором еще в те годы клеймо негде ставить было. Если по закону смотреть, то его должны были повесить лет так за пять до падения фюрера. Потому что за последующие пять лет он еще несколько раз нагрешил на виселицу. Но откупился-таки, отродье плешивого ереванского ишака, и сейчас вполне себе респектабельный джентльмен. Хотя петух из петухов, вон, Бродяга не даст соврать, ему его кузина Нарцисса, в недавном прошлом этого самого Люциуса супруга, рассказала-таки о сексуальных предпочтениях этого павлина.
- Бродяга? – удивленно переспросил Альфред.
- Ну да, так звали меня в школе, – честно ответил Сириус.
- Так, значит, это ты…? – захохотал Альфред.
- Что? – удивленно спросил я крестного.
- Гарри, это же из-за шуток твоего крестного я познакомился с Джулией, – просмеявшись, ответил мне Альфред. – Мародеры тогда утащили всю одежду у шестикурсниц Равенкло, и Джулия была среди пострадавших. Я тогда накинул ей на плечи свой плащ и помог добраться до ее комнаты, и столь неловкая встреча переросла в замечательный роман! Так что, Бродяга, выходит, мы неспроста тебя свидетелем на свадьбу позвали – значит, это тебе я обязан своей судьбой! Никогда не забуду!
- Да я не в претензии, – выдавил из себя Сириус, и мы все снова дружно посмеялись.
- Так что дальше? – переспросил меня Альфред. – Ты, Гарри, что-то говорил про Люциуса.
- А то, что, если фюрер воплотится обратно в жизнь, то Малфой будет среди первых, кто вернется под черные знамена. И дорвавшись до власти, начнет показывать везде и всюду, какой он крутой и как перед ним все должны приседать. Еще до того может дойти дело, что припрется к вам в дом и потребует продать одну из ваших дочерей в жены его сыночку Драко, такому же напыщенному петуху, как и он сам. После чего ее будет ждать судьба Нарциссы, которую забыли после того, как она произвела на свет наследника. Это в лучшем случае. А в худшем – надеюсь, участь Беллатрикс Лестрейндж все помнят?
- Так-так-так, дети, идите-ка вы к себе, – прервал меня Альфред. – Дафна, Астория, это не для ваших ушей. Гарри, проводи девочек. А ты, Бродяга, расскажи-ка нам поподробнее, что же там произошло с твоими кузинами…
О чем старшие говорили дальше, то осталось мне неведомо, остаток вечера я провел со своими подругами, травя байки и играя им полюбившиеся песни.
Вскоре после Рождества в доме семейства Тонкс постучали в дверь.
- Странный какой-то визитер, – сказала Андромеда. – Одиннадцатый час, темно уже.
- Энди, давай мы с Гарри откроем. Гарри у нас нынче вооружен, – сказал Сириус.
Открыли.
В дверях стояла закутанная в балахон фигура, по виду явно женская, колотившаяся от холода.
- Стой? Кто идет? – спросил Сириус.
- Сириус… Это ты… – хрипло проговорила-простонала фигура.
- Белла? Ты?
- А кто же еще, по твоему мнению… – она захохотала каким-то неприятным каркающим смехом. Потом взмахнула рукой, намереваясь, очевидно, что-то сказать, не заклятие ли, часом, но обессилела окончательно и осела на пол. Бродяга еле успел подхватить свою кузину. Вдвоем мы отнесли ее в гостиную и положили на диван.
- Кто там стучался? – вышла Андромеда.
- Энди, ты не поверишь, но это твоя младшенькая решила нанести нам визит.
- ЧТО?
