Два Вовки жили в нагорной части и в разных концах деревни, но это не должно будет стать препятствием для их встреч и игр. А, тем более что все деревенские ребятишки к полудню стекались стайками к реке для купания и рыбалки, а дом бабушки, где Вовка с родителями обосновались, как раз находился возле реки, так что летние каникулы должны будут пройти весело и интересно. Старшие пацаны купались в реке, но так как течение реки было сильным и вода прохладной, то ребятня помельче плескалась в заводи, отделенной от реки песчаной косой шириной метров двадцать. Вода здесь быстро нагревалась солнцем и была сверху теплой как парное молоко, да и глубина не очень-то и большая, в основном старшим пацанам была «по горлышко», но кое-где и с руками.
Шум и гам у реки не смолкал до самого вечера.
Развлечений было много: игра в ножички на песке, соревнования по меткости в бросании камешков по мишеням-банкам, а кто хорошо плавал, то они играли в «догонялки и нырялки», кто-то мерялся силой, а самые отчаянные прыгали в реку на велосипедах. Великов было три, видимо на них ездили все пацаны деревни, и они были такие старые и ржавые, что, даже утопив их в Оби, большой потери не было бы. Что и произошло в одном из ухарских заездов с берега в реку. Один из велосипедов отвязался от страховочной веревки и исчез в реке навечно. Разбор происшествия занял несколько минут, а виновник потери транспорта получил пару пинков, несколько тычков и подзатыльников, деревенские мальчишки были быстры на этот счёт. Но даже и это не могло испортить веселого настроения детворы – тепло, солнце, река, каникулы, свобода действий.
В один из дней, вполне освоившийся в этой шумной компании, и почти научившийся плавать, Вовка потерял осторожность… и чуть не утонул! В очередном «заплыве» ощущение близости песчаного бережка оказалось с подвохом, и он, перестав двигать усиленно руками и ногами… пошел ко дну. До дна было близко, но, видимо, минутный испуг от отсутствия дна под ногами сделал своё дело, и в его сознании промелькнула вся короткая жизнь, сразу одним кадром, а перед глазами поплыли мутные сгустки. Ноги непроизвольно согнулись в коленях и также непроизвольно, ощутив твердость песчаного дна, резко распрямились, вытолкнув Вовку на поверхность, после чего он опять погрузился под воду, в руках была непонятная слабость, потом он опять всплыл, закашлялся и почувствовал, как кто-то тянет его за волосы, вытаскивая на горячий песок…
Через некоторое время, медленно приходя в себя, он стал понемногу воспринимать происходящее. Голоса, звучащие где-то далеко и глухо, стали приближаться к нему, размытые силуэты ребят, стоящих возле него, начали принимать резкие очертания, во рту сухость стала проходить, и на губах появилось тёплая солёная влага. Это была кровь, текущая из носа. Рядом, на коленях, перед ним стоял старший брат, Слава с широко открытыми глазами. Увидев, что Вовка ожил, он, махнув перед его носом кулаком, выдавил сквозь зубы с "братской любовью":
– Ну, сопляк…, еще раз увижу тебя у воды…, получишь у меня!
Осы
Человеческому любопытству, а особенно детской любознательности, предела нет. Нет, он, конечно, есть, но этот предел заключён в определённые рамки ограниченный двумя стадиями познания окружающего мира: стадия «до» и стадия «после» его познания или как по-простому говорят: пик познания произошёл в момент вставания «на грабли».
Усадьба деда с бабушкой была большой и состояла из двух частей: огород в соток тридцать с жилым домов и через неширокий проезд-улицу хозяйственная часть – соток десять с высоким амбаром крытым тёсом, под общей крышей которого располагались: большая дедова ремонтная мастерская, баня и бревенчатый загон в три помещения для зимнего содержания молодых телят и ягнят. К амбару примыкали сараи и загоны для коровы, бычков, курей и овец.
Под крышей амбара Вовка, часто бывающий в мастерской деда, когда вместе с ним, помогая «крутить гайки» при ремонте лодочных моторов, когда с братом, а когда и один, ещё впервые дни после приезда заметил большой белый шар. Дед ему объяснил, что это осиное гнездо:
– Висит себе спокойно. Никому не мешает. Я с ними мирно уживаюсь – я их не трогаю, а они меня. Видишь ли, сынок, всё должно быть и каждому дано своё время. Вот подойдёт осень к зиме, я это гнёздо и уберу. Без всякого кому вреда. А вот к лету осы опять здесь совьют себе жильё. Ну и пускай летают. Всё равно польза есть от них.
– А чё, сейчас его нельзя убрать? А вдруг они укусят!
– Будешь убирать – точно цапнут, а так нет. А коли пролетает мимо тебя оса – ты руками только не маши. А как будто бы и нет её.
Существование гнезда после этого разговора со временем чуть забылось. Когда оса, пчела или шершень пролетали мимо, было немного боязно и неприятно от их жужжания, но Вовка делал всё так, как советовал дед.
