Что такое «охалины» Вовка уточнять не стал, узлы, конечно, не очень красивые получились, но:
– Подумаешь! Нас в школе этому не учили, а на рыбалку мы в Норильске не ходим, и сети не вяжем, понял! А рыбу в магазине покупаем. Когда надо!
– У вас она, поди, замороженная вся.
– Да, нет. Есть и живая. Она в таких больших ваннах плавает, а продавщицы их сачком вылавливают и продают.
– Сачк-о-м! Это разве рыбалка? Вот когда сетью или бреднем выловишь, это рыбалка! Вот паводок пройдёт, тогда и порыбачим!
Пока Вовка задумавшись, вспоминал о былом, пацаны, вооружённые сетями отошли метров на «надцать» от лодки:
– Вовка, удочки и канистру с водой прихвати! – Славкин голос донёсся с «подковырочкой».
Канистра была литров на пять, но, выгнутая от времени и долгого пользования, вмещала в себя чуть меньше ведра.
– А нафига нам столько воды на реке, – здраво рассудил Вовка, взял удочки и фланирующей походкой пошёл вслед удаляющимся рыбакам. Проходя мимо густых, но низкорослых зарослей, Вовка подумал, что нет никакого смысла просто идти за друзьями, тем более что удочки им сейчас не очень-то понадобятся: «пока они там сети поставят, потом с неводом побродят… Времени куча! Пускай они своими делами занимаются, а я прошвырнусь тут, по эти зарослям! Интересно же узнать, что там и как!»
За густыми тонкими ветками кустарников просматривались песчаные полянки и мелкие овражки. Вовка, встав на колени, прополз под этими преградами и очутился на небольшой поляне, окружённой молодыми деревцами облепихи, боярышника и тальника. Лёгкий летний ветерок с лучами солнца бегали по их стволам и веткам, с поникшими от жары листьями, как бы поглаживая их в знак уважения, за решимость вырасти на этой песчаной почве под солнцепёком. Шорох листьев сливался со стрекотанием кузнечиков, жужжанием пчёл и оводов в единый монотонный звук, а теплый воздух был виден и слегка вибрировал под эту музыку лета. В тени густого переплетения веток, благодаря близости реки, было чуть прохладнее.
Вовкины продвижения вперёд приносили небольшие открытия: оказалось, что дальше, в глубине зарослей, деревца были толще и выше, и стояли чуть реже, а в небольших низинах кое-где блестели неглубокие лужи, вода в которых излучала изумрудную чистоту и искрилась, играя в лучах солнца. Сандалии спасали Вовкины ноги от горячего песка, а тёплый ветерок приятно поглаживал по рукам и телу, забираясь под рубашку.
Прекрасное чувство спокойствия и свободы переполняло. Вовка вообще любил свободу.
А тут!
Свободы было полно! Братья с друзьями были где-то там, метрах в ста или чуть больше, потеряться и заблудиться здесь было негде: остров – он и есть остров, река кругом! Ходи себе, гуляй. Всё было хорошо, одно мешало – удочки. Пару раз крючки выскакивали из удилища и висели, угрожая воткнуться в руку или ногу. Закрепил. «И чё это они, эти рыбаки, ничего другого, путного, не придумают с этими крючками! Надо будет какие-нибудь чехольчики на свои удочки потом сделать».
Стараясь поменьше задевать за ветки, особенно сильно колючей облепихи, Вовка, с удочками наперевес, вышел на небольшую полянку и столкнулся с большим серым зайцем. От неожиданности они оба остановились, а заяц, видимо от страха, встал на задние лапы, как бы пятясь назад, упёрся в ствол дерева и остановился, подняв передние лапы вверх. Его от ужаса широко открытые глаза и поза, сдающегося в плен, могли бы вызвать смех, но Вовка тоже не ожидал такой встречи, а потому стоял и заворожено смотрел в глаза зайца. Возможно, это обоюдное оцепенение длилось секунды, но показалось, что прошло несколько минут, время как бы остановилось, замедлилось.
Ужас в глазах зайца стал постепенно принимать выражение обречённости, а потом затуманился, видимо, от осознания полной безнадёжности своего существования.
Вовка очнулся первым, махнул удилищами по веткам и, от внезапно появившейся сухости в горле, прохрипел:
– Бры-ы-сь-ь! Бры-ы-сь-ь, отсюда!
Заяц упал на бок, резко задёргал задними лапами, скользя по песку, потом он сумел всё-таки оттолкнуться и мгновенно скрылся в зарослях, оставив после себя облако песчаной пыли.
– Фу-у, ты блин! Напугал, зараза! – Вовка непроизвольно оглянулся, чтобы удостовериться, что этого никто не видел, и расхохотался. «Надо же, зайца испугался! Не, ну это просто от неожиданности! А так-то, чего его бояться-то!» Захотелось пить. Но из луж, не смотря на их чистоту и прозрачность, пить особого желания не было. «Мало ли что может быть в этой воде, надо идти к лодке. Там канистра с водой. Да и пацаны, наверное, тоже захотят пить» – подумал он, и отправился в обратный путь. – «Блин, здесь кроме зайцев и лис ещё, наверное, и волки могут быть!» Вовка прибавил шагу, прислушиваясь и оглядываясь, на всякий случай.
Лодка была на месте и слегка покачивалась от небольших волн, ударяющихся о корму. Бросив в лодку надоевшие удочки, Вовка взял канистру с водой. В носу лодки, из-под брезента торчала ручка топорика. Он прихватил и его: «А вдруг там костёр придётся разводить, а дров нечем будет нарубить!» С топориком в руках было намного спокойнее.
