Неизвестность и отнюдь не доброжелательные эмоции — вот что движило мной в тот момент, и двигатель этот оказался настолько мощным, что я, забыв о слабости, вскочила с дивана, оттолкнув руки кинувшегося было поддержать меня Марселя, и призвав Кричера, потребовала немедленно перенести меня, его любимую хозяйку, к Тому, что эльф с удовольствием и проделал, поблёскивая глазами в явном предвкушении. И этот туда же! Сговорились, что ли?!
* * *
Первым делом, оказавшись в одной из гостевых спален, я увидела Северуса, вполне целого и здорового, сидящего в кресле возле кровати… и спящего подростка с буйно разметавшимися по подушке каштановыми вихрами… Однако!.. Вот уж явно в ритуале что-то пошло не так…
— Мадам Вальбурга, вы очнулись! — радостно подскочил Северус, увидев наше с Кричером появление. — Садитесь в кресло, вам, наверное, тяжело стоять.
Не переставая разглядывать лежащего, я всё же бросила удивлённый взгляд и на Снейпа — подобная разговорчивость, как и явная забота о ближнем, были ему совсем не свойственны. Видимо, всё произошедшее недавно выбило его из колеи, лишив на время угрюмости и заставив искать общения.
Вполне его понимаю — я бы тоже не отказалась обсудить все-все моменты проведённого ритуала и — а вот это больше всего — его последствия.
А «последствие», явно обладающее чутким слухом и спящее вполглаза, именно в этот момент открыло глаза — тёмно-шоколадные, обрамлённые густыми ресницами, точь в точь такими же, как помнила девочка Вэл, радостно вскинувшаяся — где-то в глубине моей души — навстречу и потянувшаяся поприветствовать приятеля.
Э, нет… Помнить-то я помню, спасибо ей, но вот радоваться погожу — сначала бы понять, почему Лорд не превратился в младенца или в бессмысленно лепечущего малыша, и узнать, какие воспоминания имеются у Тома-подростка…
* * *
— Вальбурга, и что теперь делать?! — судя по голосу, моего гостя сейчас накроет истерика...
Узнать ответ на так интересующий меня вопрос — что помнит Том? — удалось почти сразу же. Открывший глаза подросток, увидев меня и попытавшись схватиться за палочку, естественно, в данный момент у него отсутствующую, быстро выяснил, что он изменился — снаружи уж точно. Что при этом творилось у него в голове, сказать не берусь — не легиллимент я, да и Северус не рискнёт лезть в голову своему лорду — и выучка ещё не та, да и желания такового я не наблюдаю, слава Мерлину.
Магия, собрав душу Тома по кусочкам, вернула ему тело почти в первозданном виде — таким, каким оно было до того момента, как он впервые создал крестраж. Нынешнему Тому было лет тринадцать — и он помнил всё… Ну, или ему так казалось. И то, что помнилось — нынешнему Тому, судя по всему, не нравилось…
* * *
— Жить, — ничтоже сумняшеся ответила я на его вопрос, заданный мне в самом начале нашего разговора и, сопоставив наши с ним судьбы, вслух поблагодарила магию за второй шанс — для него и для меня. Кто знает, может и впрямь она мыслящая…
Как только все участники ритуала немного пришли в себя и — кто восторженно, а кто и не очень — поделились своими ощущениями, я скомандовала перебираться во Францию. Пусть опасность со стороны Лорда перестала существовать, но оставался Дамблдор, чьих мыслей и желаний, а также действий в изменившихся ныне обстоятельствах я не могла предугадать.
Воспринимать его добрым дедушкой, пекущемся о благе магического мира, у меня не получалось. Не бывает блага всеобщего, ведь даже демократия — это власть большинства, так что всегда будут и обиженные, и угнетённые. И власть не даётся тем, кто боится измазаться, рассчитывая удержать её в мягких и добрых руках — из таких её обычно очень быстро вырывают.
Даже если Дамблдор не Дамбигад, желающий извести всех чистокровных, и для этого сделавший из Тома монстра, а из Гарри, впоследствии — его убийцу, и дёргающий их как марионеток на ниточках, то он всё равно — политик и прагматик, знающий, что надо делать для того, чтобы все придерживались его плана. Не гнушающийся раз за разом отправлять ребёнка к ненавидящим его родственникам и устраивающий ему же испытания — для того, чтобы взрастить в нем нужные для победы качества.
Есть ли у него сочувствие и сострадание, мне не ведомо, но если есть, то прячет он их не в пример лучше меня — так что я предпочитаю быть как можно дальше как от Дамбигада, так и от политика, с компьютерной точностью просчитывающего все шансы и варианты, выбирая лучший. А в Дамбигуда я не верю…
Так что через несколько часов после того, как мы с Томом очнулись, я приказала домовикам перенести нас в Прованс и вздохнула свободно, оказавшись в своей спальне, окнами выходящей на лавандовые поля. Всё же я как-то незаметно быстро полюбила это место и приняла его как вторую родину — вторую и для меня прежней, и для Вальбурги, что немаловажно. На нас обеих лондонский дом давил своими стенами, хоть и защищал от опасностей, здесь же я, так сказать, открыта всем ветрам, но зато дышится мне свободно. Надеюсь, что моим мальчикам это место тоже пришлось по душе…
* * *
* * *