На чердаке, оказывается, висели четыре трупа: мужчина в морской форме, женщина, девочка лет десяти и мальчик лет шести. Работающие на этой зажиточной ферме итальянцы, потрясенные случившимся не меньше нашего, принялись рассказывать, что хозяин фермы - морской офицер, ярый фашист, что он ворвался накануне в дом и бросился было уничтожать свое хозяйство, но, заслышав нарастающую канонаду фронта, набросился на семью.
Фашист повесил сначала детей, потом жену, а затем повесился и сам. Предсмертные крики обреченных им детей и жены были слышны на всю округу...
Вот он - звериный облик фашизма во всей своей наготе!
В том доме мы не остались, ушли дальше.
А 21 февраля короткая передышка у меня с отрядом Крючкова не где-нибудь, а в замке самой княгини Шнейдер. Это был очень красивый и богатый замок, правда пострадавший основательно. И отдельные обеденные залы, и игральные комнаты с роскошными бильярдными столами, и картинные галереи все было разрушено, везде обломки кирпича, пыль. На территории замка разгуливал брошенный и голодный скот. Из окон домой тут и там белели флаги, а то и просто простыни или наволочки.
Через пару дней все наши отряды вновь двинулись вперед - на Данциг. Расположенные рядом военно-морские базы Гдыня и Данциг с суши были прикрыты мощнейшими укреплениями, железобетонными дотами. На всем побережье, даже в курортном городке Сопот, - тяжелая артиллерия. Так что командир корпуса, ставя нашему дивизиону задачу - вести разведку огневых средств в укреплениях противника, подчеркнул, что работа воздухоплавателей не должна прерываться. Прикрытие же нас должны были обеспечить истребители.
Но не так-то просто оказалось пробиться к месту дислокации нашим отрядам - дороги были забиты беженцами. Геббельсовская пропаганда наплела немцам таких ужасов о советских "зверствах", нагнала такого страху на мирных жителей, что те, в панике побросав свои жилища, плелись невесть куда, лишь бы подальше от русских.
А по шоссе к Данцигу шли и шли колонны наших мощных танков ИС. Автомашины перед ними непрерывными сигналами требовали освободить путь, но вот зазевается какой-нибудь шофер, не срулит вовремя на обочину - и, глядишь, танк задел его за борт и протащил юзом, оставив в стороне от дороги.
Семен Смирновский, один из лучших наших шоферов, не зевает, всегда заблаговременно приткнет свой старенький ЗИС-5 к деревьям на обочине, а сам с завистью ласкает взглядом новенькие облицовки, кабины и мощные задние мосты студебеккеров. Очень хочется Семену и самому пересесть за баранку такой вот машины. Не знает, не ведает он, что совсем мало осталось кручиниться по новой технике - вот возьмем Данциг и сменим старенький, расхлябанный на трудных фронтовых дорогах ЗИС на новую машину.
Однако ворваться в Данциг с ходу танковым соединениям, как говорится, не подмастило - остановил крепостной вал с орудийными дотами. У врага было в избытке пристрелянных ориентиров (реперов), и он мгновенно переносил огонь на любую цель.
Добротную вражескую пристрелку мы ощущали и на себе. Что ни подъем, то обязательный обстрел аэростата и в воздухе, и на земле, и, что характерно, с большой точностью. Но ведь и наши артиллеристы за годы войны неплохо научились стрелять. Вот один дот противника уничтожен, второй подавили, третий... А помогаем артиллеристам в их боевой работе конечно же мы, воздухоплаватели. И как бы метко ни стрелял враг, но под надежным прикрытием истребителей порой часами удавалось провисеть в воздухе и Иняеву, и Ферцеву, и Можаеву...
Что говорить, все воздухоплаватели рвались в воздух. Артиллеристы снарядов теперь не жалели, и по любым целям мы корректировали огонь до полного их уничтожения. Правда, потерь хватало и у нас - в основном на земле. "А что, если попробовать при обстреле имитировать поджог аэростата?.." - пришла кому-то мысль. И мы решили испытать нашу, так сказать, военную хитрость. Метрах в ста от места подъема к полусгнившему сарайчику приваливаем кучу дров, прошлогодней травы, и как только артобстрел - сарайчик поджигаем. Немцы попались на нашу хитрость - огонь, как правило, прекращают.
А боевая обстановка - что ни день, то какие-то неожиданности, изменения. Как-то ранним утром в воздух поднялись Клишин и Гречаный.
- Наблюдаем район населенного пункта Прауста и не узнаем знакомой местности - все залито водой, лишь кое-где виднеются островки, - докладывают на землю. - С некоторых ведет огонь артиллерия противника.
Дальше - больше. Наблюдатели выявили, что фашисты взорвали дамбы на Висле и затопили всю низменность района Прауста. Таким образом немцы еще надеялись защитить левый фланг обороны Данцига.
Сведения о залитом водой районе с "поднятыми" островками и артиллерийскими точками на них мы тут же передаем в штаб корпуса.
А через каких-то пару часов снова идут в воздух Клишин и Бишоков, и по команде с аэростата наша тяжелая артиллерия наваливается всей своей "тяжестью" на эти островки.