За несколько минут, включая и выключая горелку, ребята надули оболочку аэростата и стали видны синтетические троса-стропы, соединяющие оболочку с гондолой, в которой мы находились. Аэростат медленно как бы нехотя приподнялся и повис над нами. Мы были так увлечены зрелищем поднятия оболочки, что не обращали внимания на то, что делал Павел в гондоле. И когда вдруг у нас над головой также сильно фыркнуло пламя от неожиданности даже присели. А ещё над козой смеялись-засмеялась теща.
–Поехали, держитесь за бортики гондолы и любуйтесь видами,-сказал Павел.
Незаметно, без каких-либо внешних эффектов я увидел, что мы оторвались от земли. Поле, машины, дорога, деревья-все это беззвучно уходило вниз. Причём если на земле дул довольно сильный ветер, то здесь на высоте, ни дуновения.
–Павел, а чего ветра нет?
–Так мы же летим вместе с ветром, поэтому так тихо.
Внизу проплывали дома и улицы Пролетарского посёлка. Удивительно было это рассматривать. Разного цвета крыши, сады, огороженные заборами, деревья, тропинки, протоптанные тут и там. Вездесушная ребятня, что-то кричащая нам снизу и махающая руками. И несмотря на то,что мы ещё не очень высоко поднялись, было ощущение, что вся эта картина стала какой-то плоской. Как будто карта раскрашенная. Ветер гнал наш шар в сторону города Яхрома не очень быстро. Я спросил
– Павел, а почему мы медленно летим? –
– Я выбрал поток с небольшой скоростью, – ответил Павел.
Оказывается, ветер на разной высоте имеет разную скорость и даже разное направление, а аэронавт, так называются пилоты аэростата, может выбрать высоту и направление полёта. Чисто теоретически, можно даже вернуться туда же, откуда взлетел. Но это теория.
–Павел, а откуда ты знаешь, на какой высоте и в какую сторону можно лететь?
–Я перед полетом запускаю маленький шарик с гелием и за ним наблюдаю из теодолита. Тот показывает высоту и направление полёта,-ответил он.
Под нами проплывал город Яхрома. Расположенный на высоких холмах до ста метров высотой Клинско-Дмитревский гряды, сверху смотрелся очень необычно. Даже удивительно, как бывшие, в старину, строители, сумели разместить сооружения города чуть ли не по современным градостроительным нормам. Это и громадный комплекс зданий Яхромской прядильно-ткацкой фабрики, расположенной вдоль реки Яхрома. Пяти и четырехэтажные кирпичные казармы, жилые «фубры», деревянные бараки-все было размещено удобно для жителей города. А венцом города стоит старинный, сейчас на реставрации и окутанный паутиной строительных лесов, большой церковный храм с колокольней, величественно стоящий на высоком холме над всем городом. Говорят, этот храм вмещал до четырех тысяч человек. Практически население всего города. Причём настоятель храма, говорят, знал всех по именам. У моей бабушки сохранилось даже именно блюдце, подаренное настоятелем храма ещё до революции 1917 года в день ее именин. Соотвественно весь этот городской комплекс с площадью в центре окружали улицы посёлков, как бы разбегающихся от центра к переферии.
Удивительно было видеть сверху то, что скрывают заборы, когда гуляешь или проезжаешь по улочкам города. Знаете, иногда хочется посмотреть,а что там за забором. Да не видно. А тут все секреты на виду. Огороды, цветники, сады, дорожки и даже бассейны, отливающие голубым цветом. Красота. К тому же, Павел отпустил шар пониже и мы летели, спускаясь вдоль горы на высоте десять-пятнадцать метров вдоль главной улицы. Высота позволяла нам слышать разговоры и комментарии людей, гуляющих по улице и самим с ними перекликаться. А уж когда подлетели к центральной площади, то восторгу и внизу и у нас на аэростате было очень много. Люди кричали, детвора просила покатать, но Павел был неумолим. Шар продолжал низко лететь вдоль города и у меня возникло даже опасение, что мы можем врезаться в трехэтажную кирпичную казарму под кратким названием «Большая». Но Павел и тут показал класс управления. Он включил горелку и приподнял шар так, что мы пролетели чуть выше крыши и подлетели к высокой монументальной кирпичной трубе, когда-то давно обслуживающей эту казарму. На верхушке немного осыпавшейся от старости трубы, росли молоденькие березки и какие-то кустики, проросшие через разрушенную кирпичную кладку. Павел подвёл шар так, что мы смогли даже сверху посмотреть в дыру трубы, изнутри обтянутую чёрной сажей.
