А дальше, так как вокруг были построенные панельные девятиэтажки, мы поднялись повыше и полетели в сторону канала имени Москвы. Стоял солнечный день. Лететь было приятно. Мы стояли в плетёной гондоле, держась за высокие, почти на уровне груди, деревянные поручни, смотрели по сторонам, болтали друг с другом, любовались окружающим нас пространством. С высоты полёта горизонт удалился и было видно ну очень далеко. Говорят, с высоты одного километра можно увидеть на расстоянии шестьдесят километров, если, конечно, есть бинокль или подзорная труба. Ну а мы и так все видели хорошо. И город Дмитров со златоглавыми церквями и спортивные лыжные комплексы в округе города, и даже бобслейную трассу в посёлке Деденево. Было очень комфортно. Иногда, когда надо было приподняться повыше, включалась горелка с довольно сильным шипением. При этом голову немного припекало. Факел горелки врывался во внутрь шара через отверстие снизу, при этом ярко освещая все внутренности оболочки. Там тоже было, на что посмотреть. Всякие веревочки, стропы и даже люк для выпуска горячего воздуха, если надо спуститься.
Так и летели. Сначала пролетели над поймой реки Яхрома, название которой произошло в древние времена от фразы беременной жены князя Ярослава Мудрого, которая гуляла на стоянке по берегу реки во времена одного из походов князя и подвернула ножку:-«Ой, я хрома». С тех пор речка, да и городок на берегу стали звать «Яхрома». А на следующий день в семи километрах ниже по реке родился у княжеской пары, князь Дмитрий. В честь которого и образовался г. Дмитров. Ну да я отвлёкся. А дальше мы подлетели к каналу имени Москвы.
Сверху был прекрасно виден шлюз. Это уникальные гидротехнические и архитектурные сооружения с двумя каравеллами из бронзы, украшающими две башни шлюза. До и после шлюза водный поток канала был ограничен бетонными берегами и причальными, также из бетона дамбами.
Павел и тут нас удивил. Он подвёл шар и посадил его прямо на причальную дамбу. Гондола как раз уместилась внутри нее. При этом приземлении купающийся народ на берегу канала пришёл в ажиотаж и серьёзное радостное волнение. Люди перекрикивались с нами абсолютно ерундовыми фразами, но эффект был. Громада шара, высотой с девятиэтажный дом, стояла прямо на дамбе рядом с людьми и можно было наяву увидеть это чудо. Только вода, отделяющая дамбу от берега, не позволила народу забраться к нам на шар. А дальше было ещё интересней. Павел поднял шар с дамбы и стал опускаться гондолой прямо в воду и опустился. Вода ручейками зажурчала прямо по днищу и залила практически все дно. Нам, чтобы не замочить ноги, пришлось вставать на какие-то подставки. Ветер гнал шар прямо по воде. Перед гондолой даже бурун был небольшой, как от катера. Ощущения были очень необычные. Вверху шар, нависающий громадой, внизу под ногами журчащая вода. И смеющийся над нами Павел. Мы вообще-то не ожидали такого.
Наконец вспыхнула горелка и мы оторвались от воды. Хотя ещё долго, пока мы летели над водой, из гондолы лилась и капала вода, брызгами разрушая зеркало водной поверхности канала.
Поднявшись повыше, уже спокойно полетели по ветру дальше.
–Спасибо, Павел, что не утопил,-засмеялся я. А расскажи нам, если не трудно все, что знаешь про аэростаты,– попросил.
И тут нам была прочитана небольшая лекция.
–Пока мы свободно летим, расскажу, что знаю. Примерно двести лет назад в 1783 году был произведён первый полёт аэростата, который изготовили браться Монгольфьер в городе Анноне, это Франция. Он был склеен из бумаги, поднялся на 500 метров и пролетел 2 километра. Потом в этом же году в Версале под Парижем в присутствии короля Людовика 16 взмыл в воздух шар, унося в своей корзине первых воздушных путешественников-барана, петуха и утку. Шар пролетел 4 километра. Для полёта в виде топлива потребовалось 2 пуда соломы и 5 фунтов шерсти. Это был триумф и с тех пор все шары называют «Монгольфьерами».
Первый же полёт людей на шаре был произведен тоже в 1783 году. За полчаса они пересекли Париж, пролетев на высоте один километр, почти девять километров. Пилотов звали Розье и д’Арланд. Король сгоряча присвоил им титул графов, но потом его советники отговорили. Уж очень высокий был титул. Тогда он дописал, что этот титул им принадлежит до тех пор, пока они находятся в воздухе,– закончил он.
Наш аэростат, поднявшись от канала метров на сто летел над большим полем, ограниченным лесопосадками, на котором паслось большое стадо коров.
–Здесь и будем приземляться,-сказал Павел. Шар потихоньку стал снижаться прямо на поле и гондола довольно мягко стукнулась днищем о землю. Шар опустился на траву, постепенно выпуская тёплый воздух и меняя свою форму с шарообразной на какую-то неопределенную, постепенно превращаясь в полотнище.
Аккуратно, придерживая с двух сторон, мы с Павлом помогли выбраться из гондолы Зинаиде Ивановне и моей жене Ирине, а потом и сами выпрыгнули на землю.
