Алла резко села на кровати и злобно вперила красные полные слез глаза на Вовку, одеяло гармошкой сползло, обнажив упругую молочную грудь:
– Хватит мне лапшу на уши вешать. Скоро Гореловых выпустят, и ты сюда больше ни ногой. Ты думаешь – я этого не понимаю? Да они тебя на куски порубят и в лесу закопают, как только увидят. Поэтому, следующим летом, тебя здесь точно не будет. Это любому дураку ясно.
– Хмм…
– Че ты хмыкаешь? Ты действительно думаешь – я такая тупая, что не могу понять очевидного? Я для тебя просто телка, которую можно доить, пока дает…
– Да не так все…
– А как еще, Вова? Ты уедешь к своему богатому папаше в город и через полгода забудешь про мое существование. Пойдешь учиться на крутую профессию, потом папаша устроит тебя на сытую должность – бабки рекой потекут, семью заведешь, квартирку в центре города, тачку…А я буду гнить здесь, пока не сдамся и не выйду за какого-нибудь местного мудака только потому, что устану быть одной и ждать тебя, как дура. А потом он наштопает мне детей, сопьется и будет колотить нас и всю душу выматывать. А я, либо прибью его ночью, либо сама повешусь…
– Аль, ну ты че нагоняешься-то?
– Нагоняюсь? Да тебе правда глаза колет – мы же оба знаем, что я тебе не нужна – я просто развлекуха на лето. Такие, как ты, не женятся на таких, как я – деревенщинах. А ты знаешь, между прочим, что я всю жизнь мечтала быть художницей? Что я мечтала поступить в художественный институт – а потом рисовать мультики детям? Странно слышать такое от продавщицы – деревенщины? Да ты даже ни одного моего рисунка не видел…
– Ты сама не показывала, – возмутился ошарашенный Вовка.
– Да разве тебе это интересно? Ты ничего обо мне не знаешь… Сиськи и жопа – это все что тебя во мне интересует. Ну и бухла в долг перехватить. Да чем ты лучше любого местного обалдуя? Такой же тунеядец и проныра.
– Аль, да успокойся ты… Давай нормально поговорим – не гони так.
Алла вытерла мокрое лицо одеялом и немного поутихла. Вовка встал в дверном проеме и снова закурил:
– Да, может в чем-то ты и права – я не смогу приезжать в деревню, пока Гореловы будут тут. С ними все понятно… Нет смысла нарываться лишний раз.
– О чем я и говорила…
– Можно я закончу? Спасибо. Тебе еще семнадцать лет, и я не могу тебя забрать с собой! Ну, вот подумай сама – вот приедем такие к моим родичам – здрасьте, это мы! Мы любим друг друга и теперь будем с вами жить! Так, что ли? Да тебя этим же днем обратно отправят, даже чаю попить не успеешь. Или что – будем жить на улице? Счастливая бомжацкая семья? Ты считаешь, что я ни разу об этом не думал? Не искал варианты, да?
– Это все, на что хватило «умного мужика»– главы семьи? Других возможностей ты не нашел? Пфф…
– Ну давай, раз такая умная – посоветуй что-то лучшее. Может у тебя есть суперплан, а?
– А может и есть… – с вызовом откликнулась Алла.
– Ну, давай выкладывай – я послушаю.
– А почему ты не рассматриваешь вариант, в котором мы бы жили отдельно от всех в городе? Снимали бы жилье, учились – работали? Как все обычные люди. Или тебе гордость не позволяет слезть с папашиной шеи? Страшно от кормушки оторваться, боишься клювик обломать о самостоятельную жизнь?
– Алла, о чем ты? Кто тебя возьмет на работу, несовершеннолетнюю?
– Мне осенью будет восемнадцать, между прочим. Я могла бы подрабатывать в любом магазине – опыта хватит.
– А на что мы жилье снимем? Даже комната в коммуналке стоит денег, которых у нас нет. Батя мне точно ничего не даст – я даже не представляю, как он отреагирует на нашу затею. Выгонит пинком под зад и все.
– Слабак…
– Слышь, умная, ты за языком следи.
– Да ты только скулишь как дворняжка – папочка то, папочка се… А сам без папочки ничего не можешь. Да какой ты мужик…
– Так, успокоилась, я сказал. Я тебе о серьезных вещах… Ты думаешь, что все так легко и просто в этом мире? Я только из армии вернулся, у меня даже друзей в городе не осталось – ни перекантоваться, ни денег одолжить…
– Проблема только в деньгах?
– Да, моя милая – деньги правят миром. Есть деньги – нет проблем; нет денег: весь мир – одна большая проблема.
Алла вдруг сосредоточенно посмотрела на Вовку и тихо сказала:
– Есть у меня деньги.
– Да откуда – собственный магазин ограбишь? На недельную выручку? Ну разве что на билет до города хватит.
– Не ограблю – мы его сожжём.
– Че? – Скривился Вовка.
– Через плечо, – огрызнулась в ответ Алка. – Сожжём магазин – он застрахован.
Вовка задумчиво потер шею – та-а-ак…
– Ты думаешь, почему мы с Генеральшей так живем? Потому что мой папа, перед тем как скатиться в алкоголики, переписал все имущество – дом на нас двоих с Генеральшей, а магазин на меня одну. Поэтому она меня и терпит – мой магазин хоть какие-то деньги дает, а выселить меня не может, пока я несовершеннолетняя, но как только стукнет восемнадцать – дом продаст и купит мне какую-нибудь халупу на окраине и вышвырнет вместе с отцом-алкоголиком.
– А магазин?
