— Правда? — переспросил Кабул Акба. — А как ты сюда попал? С неба, что ли, свалился вместе с цепями?
— Посредством волшебства, — честно ответил Абдулла. Он решил, что так легче всего произвести впечатление на подобных людей. — Я и вправду упал с неба, о благороднейший из бродяг.
К несчастью, впечатления он, кажется, не произвел. Разбойники по большей части загоготали. Кабул Акба кивком отправил двоих людей на гребень дюны — изучить место прибытия Абдуллы.
— Так ты умеешь колдовать? — уточнил он, — А эти цепи тоже имеют какое-то отношение к волшебству?
— Конечно, — ответил Абдулла. — Я такой могучий волшебник, что Султан Занзибский собственноручно заковал меня в цепи, опасаясь того, что я могу наделать. Снимите с меня цепи и разомкните эти наручники — и вы увидите нечто невероятное. — Краем глаза Абдулла заметил, что те двое вернулись, неся ковер. Абдулла от всей души надеялся, что это скорее хорошо, чем плохо.
— Как вам известно, железо лишает волшебника его силы, — продолжал он серьезно. — Стоит только вам расковать меня — и перед вами откроется новая жизнь.
Остальные бандиты поглядели на него с сомнением.
— У нас нет золотого долота, — сказал кто-то. — И кувалды тоже.
Кабул Акба повернулся к двоим разбойникам с ковром.
— Только это, — доложили они, — Никаких следов копыт и колес. Ничего.
При этих словах главарь шайки пригладил усы. Абдулла невольно подумал, не цепляются ли они за кольцо в носу.
— Гм, — произнес главарь. — Тогда готов спорить, что ковер этот колдовской. Я его заберу. — Он с усмешкой повернулся к Абдулле, — Не хотелось бы расстраивать тебя, о Волшебник, но, поскольку ты был так любезен, что прибыл сюда прямо в оковах, я собираюсь оставить тебя как есть и взять на себя заботы о твоем ковре — просто во избежание несчастных случаев. Если ты и вправду намерен к нам присоединиться, сначала докажи, что от тебя будет прок.
К собственному удивлению, Абдулла обнаружил, что скорее зол, нежели напуган. Видимо, это было потому, что все запасы страха он исчерпал нынче утром во время разговора с Султаном. А может быть, и потому, что все у него болело. Он был весь в ссадинах и царапинах после того, как съехал с дюны, а одно из железных колец ужасно натерло щиколотку.
— Я же вам сказал, — холодно напомнил он, — что в цепях от меня никакого толку.
— А нам от тебя не колдовство нужно, а знания, — отозвался Кабул Акба. Он поманил к себе того человека, который ходил в озерцо. — Скажи, что это за штуковина, и мы в награду раскуем тебе ноги.
Тот, который побывал в озерце, присел на корточки и показал дымчато-синюю пузатую бутылку. Абдулла приподнялся на локтях и обиженно поглядел на нее. С виду бутылка была совсем новая. Сквозь дымчатое стекло горлышка просвечивала чистая новенькая пробка, запечатанная свинцовой печатью. Бутылка была похожа на большой флакон из-под духов, с которого отклеилась этикетка.
— Она совсем легкая, — пояснил присевший, тряся бутылкой, — и внутри не шуршит и не булькает.
Абдулла ломал себе голову, как бы с помощью этой бутылки добиться того, чтобы с него сняли цепи.
— Это бутылка с джинном, — заявил он. — Знайте же, поселенцы песков: это очень опасно. Вот только снимите с меня цепи, и я покорю джинна, который сидит внутри, и сделаю так, чтобы он выполнял все ваши желания. Думаю, что больше никому ни в коем случае нельзя трогать эту бутылку.
Человек с бутылкой испуганно уронил ее, однако Кабул Акба лишь рассмеялся и поднял находку.
— Бутылка как бутылка, — сказал он и швырнул ее другому разбойнику. — Открывай.
Разбойник положил саблю и вытащил длинный нож, которым и сколупнул свинцовую печать.
Абдулла почувствовал, что упускает возможность расковаться. Хуже того — его вот-вот объявят мошенником.
— Это и вправду крайне опасно, о рубины среди разбойников, — запротестовал он. — Если сломаете печать, хотя бы пробку не вытаскивайте!
Не успел он договорить, как разбойник снял печать и бросил ее на песок. Он стал тянуть пробку, а другой разбойник держал бутылку.
— Если вам так уж приспичило вынуть пробку, — промямлил Абдулла, — хотя бы постучите по бутылке нужное мистическое число раз и заставьте заключенного внутри джинна поклясться, что…
Пробка выскочила. ПУХ! Из горлышка поднялась тоненькая струйка сиреневатого тумана. Абдулла надеялся, что бутылка полна отравы. Однако туман почти сразу же сгустился в плотное облачко, а затем из бутылки повалил пар — словно из чайника, в котором кипит что-то лиловато-сизое. Пар приобрел очертания лица — большого, синего, злющего; потом рук, а потом и треугольного узкого туловища, соединенного с бутылкой, — и вырывался буйной струей, пока не вырос до десяти футов в высоту, причем чувствовалось, что это далеко не предел.
— Я принес обет! — взвыло лицо, словно штормовой ветер. — Тому, кто выпустил меня, крепко достанется! Держитесь! — Туманные руки взметнулись.
