— Нет, но мне представляется, что магу все это известно, — ответил Абдулла. — Думаю, нам надо изменить первоначальные замыслы. Вместо того чтобы разыскивать одного из придворных магов и душить его, можно разузнать, который из них лучше и заплатить ему за помощь.
— Ладно, только делайте это сами, — сказал солдат. — Любой колдун, который не даром ест свой хлеб, тут же распознает во мне дальнийца и я пикнуть не успею, как он позовет полицию.
Угощение для кошек хозяин принес самолично. Он вбежал в комнату с миской сливок, тщательно очищенной от косточек лососиной и тарелкой снетков. За ним следовала жена, женщина с таким же суровым взглядом, что и у мужа — она несла мягкую тростниковую корзинку и вышитую подушку. Абдулла изо всех сил старался не выглядеть слишком самодовольно.
— Благодарю, о просвещеннейший покровитель приютов, — сказал он. — Я непременно расскажу колдунье о твоей несравненной заботливости.
— Прекрасно, сударь, — ответила хозяйка. — Мы здесь, в Кингсбери, умеем с уважением относиться к тем, кто сведущ в волшебстве.
Самодовольство сменилось ужасом. Абдулла понял, что надо было прикинуться, будто он сам — волшебник. Отвести душу удалось, сказав:
— Надеюсь, эта подушка набита исключительно павлиньими перьями? У колдуньи, знаете ли, свои причуды…
— Конечно, сударь, — кивнула хозяйка. — Я в таких вещах разбираюсь.
Солдат кашлянул. Абдулла сдался:
— Нам с другом доверено доставить не только кошек, но и письмо. Оно адресовано любому волшебнику, но мы предпочли бы передать его самому придворному магу, однако по пути до нас дошли слухи о том, что его постигло какое-то несчастье…
— Точно так, — вмешался хозяин, отпихнув супругу. — Один из придворных магов действительно пропал, но, к счастью, у нас их двое. Могу направить вас к оставшемуся, кудеснику Салиману… если угодно, сударь. — И он многозначительно поглядел на руки Абдуллы.
Абдулла вздохнул и вытащил свою самую большую серебряную монету. Хозяин снабдил его подробнейшими указаниями и взял монету, пообещав в скором времени и ванну, и ужин. Прибывшая ванна оказалась горячей, а ужин — вкусным. Абдулла был доволен. Пока солдат купался и мыл Шустрика-Быстрика, Абдулла переложил свое достояние из куртки в пояс для денег, отчего ему сразу полегчало.
Солдату, должно быть, тоже полегчало. После ужина он уселся, положив ноги на стол и покуривая свою длинную глиняную трубку. Он весело отвязал шнурок от горлышка бутылки с джинном и принялся дергать им перед скачущим Шустриком-Быстриком.
— Да уж, чего и говорить, — заметил он, — в этом городе деньги решают все. А когда вы собираетесь поговорить с придворным магом — прямо сегодня? По-моему, чем скорее, тем лучше.
Абдулла согласился.
— Интересно, сколько он попросит за услуги, — сказал он.
— Много, — ответил солдат. — Разве что вам удастся устроить так, будто это вы делаете ему одолжение, выложив то, что нам наговорил ифрит. Так или иначе, — задумчиво продолжал он, выдергивая шнурок прямо из проворных когтистых лапок Шустрика-Быстрика, — сдается мне, что, если получится, не нужно сообщать ему про джинна и ковер. Эти волшебные господа любят волшебные штуковины так же, как наш хозяин — золотишко. Нельзя же, чтобы он попросил их в уплату за труды. Может, оставите их тут, пока ходите? А я постерегу.
Абдулла помедлил. Звучало это разумно. Однако солдату он не доверял.
— Кстати, я должен вам золотой, — сообщил солдат.
— Правда? — поразился Абдулла. — В таком случае это самые удивительные новости, которые мне приходилось слышать с тех пор, как Цветок-в-Ночи заявила, будто я женщина!
— Мы же поспорили, — напомнил солдат. — Ковер принес ифрита, а он сулит нам даже больше неприятностей, чем обычно удается устроить нашему джинну. Вы выиграли. Держите. — И он бросил Абдулле через комнату золотую монету.
Абдулла поймал ее, спрятал в карман и рассмеялся. Солдат был человек и вправду честный, только на свой лад. Абдулла весело сбежал вниз, погрузившись в мысли о том, что скоро можно будет наконец пойти по следу Цветка-в-Ночи, а там его перехватила хозяйка и еще раз подробно рассказала, как найти дом придворного мага Салимана. Абдулла был в таком приподнятом настроении, что без малейших терзаний расстался с еще одной серебряной монетой.
Дом оказался недалеко от гостиницы, но находился он в Старом Городе, а это значило, что путь туда лежал по лабиринту переулков и потайных двориков. Уже спустились сумерки, и в темно-голубом небе над шпилями и куполами зажглись две-три крупные расплывчатые звезды, однако улицы Кингсбери были ярко освещены большими сияющими серебряными шарами, которые плавали над головой, словно луны.
