— А вы откуда выскочили? — спросила она.
Цветок-в-Ночи резко развернулась. В следующую секунду Абдулла увидел на ее лице все, чего только мог пожелать: узнавание, восторг, любовь и гордость. Я знала, знала, что ты бросишься меня спасать, говорили ее большие темные глаза. А затем все это разом исчезло — обидев и смутив бедного Абдуллу. Лицо Цветка-в-Ночи стало учтивым и бесстрастным. Она любезно поклонилась.
— Это принц Абдулла из Занзиба, — сказала она. — Я не имею чести быть представленной этой даме.
Обхождение Цветка-в-Ночи разом стряхнуло с Абдуллы оцепенение. Она, наверное, ревнует к Софи, подумал он, тоже поклонился и поспешил все объяснить:
— О жемчужины множества царских венцов, эта дама — супруга придворного мага Хоула и прибыла сюда, чтобы найти свое дитя.
Принцесса Беатрис обратила к Софи умное обветренное лицо.
— А, так это ваш малыш! — воскликнула она. — А Хоул случайно не с вами?
— Нет, — убитым голосом ответила Софи. — Я надеялась, он здесь.
— К несчастью, его тут нет, — покачала головой принцесса Беатрис. — Жаль. От него было бы много пользы, хоть он и помогал завоевать мою страну. Но ваш малыш у нас. Идемте.
Принцесса Беатрис направилась в дальний конец комнаты, мимо толпы принцесс, пытавшихся утихомирить Валерию. Поскольку Цветок-в-Ночи двинулась за ней, Абдулла тоже пошел следом. К вящей его досаде, Цветок-в-Ночи теперь едва смотрела на него — лишь учтиво склоняла голову, проходя мимо каждой принцессы.
— Принцесса Альберийская, — официальным тоном представляла она. — Принцесса Фарктанская. Госпожа наследница Таяка. Это принцесса Печинстанская, а рядом — Ее совершенство наследная властительница Инхико. Чуть дальше стоит Доримайндская Дева.
Значит, ревность тут ни при чем, терзался Абдулла. Но тогда что же происходит?
В дальнем конце комнаты обнаружилась широкая скамья, сплошь заваленная подушками.
— Моя полочка для непонятных предметов! — зарычала Софи.
На скамье сидели три принцессы: старенькая принцесса, которую Абдулла уже видел, рыхлая принцесса, закутанная в шубу, и крошечная желтая принцесса, втиснутая между ними. Ручки — веточки желтой принцессы обнимали толстенького розового Моргана.
— В переводе на наш язык ее титул звучит как верховная принцесса Цапфана, — по-прежнему официальным тоном представила Цветок-в-Ночи. — Справа от нее — принцесса Верхне-Норландская. Слева — Джарина Джамская.
Крошечная верховная принцесса Цапфана казалась маленькой девочкой со слишком большой куклой, однако, она с видом весьма умелым и опытным кормила Моргана молоком из большого рожка.
— Он все время был с ней, — пояснила принцесса Беатрис. — Ей это полезно. А то только и делает, что плачет. Говорит, у нее четырнадцать своих малышей.
Крошечная принцесса подняла глаза и застенчиво улыбнулась.
— Восе мальсики, — тихонько прошепелявила она.
Морган вовсю поджимал пальчики на руках и ногах. Он был прямо-таки образец довольного младенца. Софи некоторое время смотрела на него.
— А рожок она где взяла? — спросила она, словно опасаясь, не отравлен ли он.
Крошечная принцесса снова подняла глаза. Она улыбнулась и уделила мизинец на то, чтобы показать, где взяли рожок.
— Не слишком бойко говорит по-нашему, — объяснила принцесса Беатрис. — А вот джинн, судя по всему, ее понимает.
Пальчик–веточка желтой принцессы указывал на пол у скамьи, где под ее крошечной ножкой, не достававшей до пола, стояла знакомая сине-лиловая бутылка. Абдулла рванулся к ней. Рыхлая Джарина Джамская в тот же миг тоже рванулась к бутылке и ухватила ее неожиданно крупной сильной рукой.
— Прекратите! — застонал джинн, когда они стали молча тянуть бутылку каждый к себе. — Я все равно не собираюсь вылезать! На этот раз ифриты точно меня убьют!
Абдулла схватился за бутылку двумя руками и дернул. Неожиданно он обнаружил, что глядит в большие голубые глаза на морщинистом лице под копной седых волос. Лицо скривилось в невинной улыбочке и старый солдат с кротким видом отпустил бутылку с джинном.
— Так это вы! — с отвращением проговорил Абдулла.
— Это мой верный подданный, — объявила принцесса Беатрис. — Прибыл сюда, чтобы спасти меня. Честно говоря, это не очень удобно. Нам пришлось его замаскировать.
Софи отпихнула принцессу Беатрис и Абдуллу в стороны:
— А ну пустите. Сейчас я его!
Некоторое время стоял такой гомон, что даже принцессу Валерию слышно не было. Гомон производила в основном Софи — она начала с мягких выражений вроде «вор» и «лжец», а затем принялась выкрикивать в адрес солдата обвинения в преступлениях, о которых Абдулла и не слыхивал и которые солдат, вероятно, никогда даже и не думал совершать. Слушая эти вопли, Абдулла решил, что даже жестяной колесный скрежет, который Софи издавала в бытность свою Полуночью, был, пожалуй, поприятнее, чем эти ее нынешние крики. Однако некоторый вклад в них вносил и солдат, который выставил перед собой колено, а обеими руками прикрыл лицо и все громче и громче восклицал:
