Дальциэль поднял глаза. Перегнувшись через подлокотник трона, он играл в шахматы с Хазруэлем. При виде толпы принцесс он несколько побледнел и махнул брату рукой, чтобы тот убрал доску. К счастью, толпа принцесс была такой плотной, что Дальциэль не заметил в ее гуще ни Софи, ни Джарину Джамскую, однако Джамала его прекрасные глаза заметили и сузились от изумления.
– Ну что опять? – проныл он.
– В наши покои проник мужчина! – визжали принцессы. – Страшный, ужасный мужчина!
– Какой еще мужчина? – протрубил Дальциэль. – Кто посмел?
– Вот! – пропищали принцессы.
Абдуллу выпихнули вперед, между принцессой Беатрис и принцессой Альберийской. Одет он был весьма бесстыдно – на нем не было ничего, кроме кринолина, который висел в гардеробной нише. Кринолин был главной частью плана. Под ним среди прочего прятались ковер-самолет и бутылка с джинном. Когда Дальциэль взглянул на Абдуллу, тот от души обрадовался, что принял эти меры предосторожности. Раньше он не думал, что глаза у ифритов горят самым настоящим пламенем. Глаза у Дальциэля были как два синеватых горна.
Поведение же Хазруэля смутило Абдуллу еще сильнее. По обширному лицу Хазруэля расплылась гнусная ухмылка, и он сказал:
– А! Опять ты!
И он сложил могучие руки и как-то уж слишком саркастично скривился.
– Как сюда попал этот юноша? – гневно спросил Дальциэль трубным голосом.
Никто не успел ответить, как Цветок-в-Ночи приступила к исполнению своей части плана – она протолкалась сквозь толпу принцесс и грациозно пала ниц на ступени трона.
– Пощади, о великий ифрит! – вскричала она. – Он пробрался сюда, чтобы спасти меня!
Дальциэль презрительно рассмеялся:
– Так он же глупец. Я попросту сброшу его обратно на землю.
– Только попробуй, о великий ифрит, и я отравлю тебе жизнь! – объявила Цветок-в-Ночи.
Она не играла. Она знала, что говорила. И Дальциэль это понимал. По его узкому бледному телу пробежала дрожь, а пальцы с золотыми когтями стиснули подлокотники трона. Но глаза все еще полыхали от ярости.
– Я сделаю, что пожелаю! – протрубил он.
– Тогда соблаговоли проявить милосердие! – воскликнула Цветок-в-Ночи. – Предоставь ему хотя бы ничтожную возможность уцелеть!
– Молчи, женщина! – протрубил Дальциэль. – Я еще не решил. Я хочу сначала узнать, как ему удалось сюда попасть.
– В обличье собаки повара, само собой, – сказала принцесса Беатрис.
– А когда он превратился в человека, то оказался совсем неодет! – добавила принцесса Альберийская.
– Какой кошмар! – закивала принцесса Беатрис. – Пришлось надеть на него кринолин Ее совершенства.
– Подведите его поближе, – приказал Дальциэль.
Принцесса Беатрис и ее помощница подтащили Абдуллу к подножию трона, причем Абдулла шел крошечными жеманными шажками, надеясь, что ифриты спишут такую странную походку на кринолин. На самом же деле ему приходилось семенить, потому что под кринолином прятался еще и пес Джамала. Абдулла изо всех сил стискивал его бока коленями, чтобы псу не пришло в голову выскочить. Эта часть плана подразумевала отсутствие пса, а принцессы все как одна считали, что Дальциэль непременно отправит Хазруэля на поиски собаки, а тот разоблачит всеобщий обман.
Дальциэль вперил в Абдуллу гневный взор. Абдулле осталось уповать лишь на то, что Дальциэль и вправду не располагает никакими особенными возможностями. Хазруэль говорил, будто его братец слаб. Однако Абдулле подумалось, что даже слабенький ифрит в несколько раз сильнее человека.
– Так ты прибыл сюда в обличье собаки? – протрубил Дальциэль. – Каким образом?
– Волшебным, о великий ифрит, – ответил Абдулла. Вообще-то он собирался детально все объяснить, однако под кринолином Ее совершенства разыгралась небольшая битва. Оказалось, что пес Джамала ненавидит ифритов даже сильнее, чем бо́льшую часть человечества. Он так и рвался покусать Дальциэля. – Я принял обличье пса твоего повара, – начал объяснять Абдулла. Тут пес так рьяно устремился к Дальциэлю, что Абдулла испугался, как бы он не вырвался. Он был вынужден еще сильнее стиснуть колени. Пес ответил на это громким грозным рыком. – Прошу прощения! – простонал Абдулла. На лбу у него выступил пот. – Я еще не отвык от собачьего обличья и время от времени не могу сдержать рычания.
Цветок-в-Ночи поняла, что Абдулле приходится туго, и ударилась в рыдания.
– О благороднейший принц! Ради меня унизиться до собачьего облика! Пощади его, благородный ифрит! Пощади!
– Молчи, женщина! – снова оборвал ее Дальциэль. – А где этот повар? Подведите его ко мне.
Принцесса Фарктанская и наследница Таяка выволокли вперед Джамала, который ломал руки и подобострастно корчился.
– Досточтимый ифрит, клянусь, я тут ни при чем! – выл Джамал. – Только не делай мне больно! Я не знал, что это не настоящая собака!
Абдулла был готов поклясться, что Джамал в полном и неподдельном ужасе. Может, и так, но у повара хватило разумения даже в таком состоянии погладить Абдуллу по голове.
