Воздушный змей полностью

Лена знает, что беднейшим слоям населения в Индии не доступно образование. Для нее, преподавателя со стажем, это совершенно недопустимо. Конечно, с годами ее пыл, ее энергия первых лет немного поостыли, как остывает страсть между старыми супругами. Перегруженные классы, иногда нестабильные материальные условия, недостаток средств, общее неуважение к профессии учителя – все это подрезало ей крылья, притушило ее горение. Последние годы она чувствовала, что меньше выкладывается на работе, замечала, что с нетерпением ждет конца недели или начала каникул. И тем не менее она шла по избранному пути, убежденная в том, что образование – это шанс, основополагающее право и что дать людям этот шанс, обеспечить это право – ее долг.

Как же она может допустить, чтобы эта девочка была этого лишена?

Лена твердо решает сходить и поговорить с ее родителями. Она должна найти способ общения с ними, должна объяснить, что их дочь – умная, способная девочка, что, если они дадут ей возможность учиться, она сможет избежать этой убогой жизни. Сами они, конечно же, неграмотны, как и большинство жителей деревни. Лене хочется сказать им, что это не рок, не судьба, что они могут сами изменить ход вещей, дав дочери шанс, в котором им самим было отказано.

Однажды днем, когда обеденное обслуживание подходило к концу, она предпринимает попытку завести разговор с хозяином дхабы. Тот как раз выравнивает столы, с которых его дочь только что убрала грязную посуду.

Лена подходит к нему и, указывая на стоящую рядом с ним девочку, говорит: «School». Мужчина качает головой и бурчит что-то на тамильском языке. No school, no. Но Лена не сдается. «The girl should go to school», – не унимается она, однако отец стоит на своем. Широким жестом он обводит помещение, давая понять, что тут слишком много работы. «No school, no». И в заключение этого якобы диалога он добавляет слово, от которого на Лену веет холодом и она столбенеет.

Girl. No school.

Эта фраза обрушивается на нее словно нож гильотины. Словно кара. Нет, хуже. Это – приговор. Лена онемела. Она смотрит, как девочка уходит прочь, унося с собой тряпку и метлу, и ей хочется заорать во весь голос. Чего бы только она ни дала, чтобы вместо этих предметов в руках у девочки оказались ручка и тетрадь. Но увы, волшебной палочки у нее нет, да и Индия не похожа на сказочную страну.

Родиться девочкой здесь – это проклятие, думает она, покидая дхабу. Дискриминация начинается с самого рождения и продолжается из поколения в поколение. Держать девочек в неведении – лучший способ поработить их, обуздать их мысли, желания. Отказывая им в образовании, их заточают в темнице, откуда им уже не выбраться. Их лишают любой возможности социального роста. Знание – сила. А образование – ключ к свободе.

Лену бесит, что она не смогла ничего возразить этому человеку: они говорили на разных языках. Но пасовать перед ним она не собирается. Девочка спасла ей жизнь, и она должна отплатить ей тем же, по крайней мере попытаться.

Внезапно она подумала о предводительнице Red Brigade, вспомнила, как та держалась с полицейским на базарной площади. Она ведь местная, эта молодая женщина, ее знают в округе. И ее мнение, возможно, будет иметь больше веса, чем слова Лены. А если даже и не так, то, по крайней мере, с ее помощью Лена сможет объясниться, привести больше доводов. Лене нужна союзница. Одной ей не справиться. И если слова «свобода» и «равенство» здесь ничего не значат, остается надеяться только на слово «братство».

Вернувшись в номер, она отыскала листовку, которую подобрала тогда на проходе. На обороте указан адрес штаб-квартиры бригады. Не теряя времени, она выходит из отеля и нанимает на улице рикшу. В качестве адреса она показывает водителю листовку. Тот смотрит на нее с удивлением, а затем на очень приблизительном английском пытается объяснить, что этот квартал – не для нее. «No good for tourist», – говорит он и начинает перечислять места и памятники, куда обычно стремятся попасть иностранцы. «Krishna’s Butterball, Ratha Temples… very beautiful!» – твердит он. Лена стоит на своем. Наконец водитель со вздохом подчиняется. По мере удаления от побережья пейзаж меняется, превращаясь в непрерывную цепь убогих жилищ, лавчонок, шатких лачуг. Некоторые выглядят настолько ветхими, будто вот-вот разлетятся при малейшем дуновении ветра. Хотя они отъехали совсем недалеко, ей кажется, будто она оказалась на расстоянии нескольких световых лет от отеля. Два разных мира существуют один рядом с другим, не пересекаясь. Вывески туристических заведений обозначают границы охраняемой территории, куда окружающая нищета проникнуть не может.