Итак, мы, то есть я Джеки и Питер пошли просить дедушку с бабушкой отпустить меня на лошадиную ферму. Дедушка уже вернулся с работы и, сидя в гостиной читал какую-то газету. Когда мы ввалились к нему, с шумом подталкивая друг друга локтями, он лишь рассеянно посмотрел в нашу сторону поверх очков. А когда Питер (которого мы с Джеки вытолкнули на середину комнаты) промямлил свою просьбу, дедушка пробормотал: так-так и, равнодушно, перевернул газетную страницу. Вот это самообладание! Моей маме после такой просьбы точно понадобились бы сердечные капли! А дедушка хоть бы что! Вот это характер! Пока он продолжал читать, мы принялись совещаться, что нам делать: потихоньку убраться на улицу, или дождаться все-таки ответа?
Мы с Джеки были за улицу, а вот Питер, видно, тоже травмированный падением с качели, хотел подождать, утверждая, что дедушка думает. Как раз когда Джеки со страстным шипением убеждала брата по-тихому исчезнуть, раздался дедушкин голос:
– Так значит, вы молодой человек, предлагаете мне отпустить внучку с вами и вашей сестрицей на ферму, к старому мистеру Уильямсу?
– Да, сэр, – почтительно кивнул Питер, выкручиваясь из цепких рук Джеки.
– А ваш отец не против?
– Что вы, он даже в восторге, – ни с того ни с сего, вмешалась Джеки.
От ужаса я зажмурилась и на всякий случай перестала дышать.
– Вот как, – хмыкнул дедушка. – Признаться, восторга я не ожидал… А когда вы собираетесь возвращаться?
– Папа говорил, что завтра вечером, – прошептал красный от стыда Питер.
– Мы будем кормить лошадок яблочками и морковкой, – как ни в чем не бывало, добавила Джеки, игнорируя сердитый взгляд брата.
– Ну что ж, – кивнул дедушка, – заманчивое предложение. Лисса на лошадиной ферме еще не бывала. Правда, детка?
– Не-а, – покачала я головой.
– Конечно, сначала я должен переговорить с вашим отцом. Уточнить, так сказать, степень его восторга. И если все, так как вы говорите, не вижу причин не отпускать малышку с вами. Дедушка добродушно улыбнулся, с кряхтением встал из кресла и направился в холл. Пока он разговаривал по телефону, я стояла, закрыв лицо ладонями. Что-то сейчас будет! Ведь дедушка всех видит насквозь! И зачем Джеки ляпнула, что ее папа в восторге? Сказала бы, что мы еще не спрашивали.
Через несколько минут дедушка вернулся. Вид у него был вполне дружелюбный и я облегченно перевела дыхание. По крайней мере, он не мечет гром и молнии!
– Мистер Уильямс сказал, что э-э-э, с удовольствием возьмет еще одного пассажира. Так что, Лисса иди, попроси бабушку, помочь тебе собраться в поездку и ложись спать пораньше, они уезжают на рассвете, – дедушка кивнул нам и опять зарылся в газету.
Ничего себе! Вот это я называю: «неожиданный поворот событий»! Интересно, мистер Уильямс не сказал, что меня в глаза еще ни разу не видел?! Но тут меня отвлекли брат с сестрой. Делая какие-то таинственные знаки, они пятились к двери. Недолго думая, промычав что-то невнятное, я шмыгнула следом. Что тут началось, я вам скажу! Питер с Джеки отплясывали какой-то буйный танец, оглашая округу пронзительными победными воплями! Должно быть, они думали, что дедушка, сидящий совсем рядом, у открытого окна их совершенно не слышит. Вот смешные! Этих благоразумных мыслей хватило примерно на полминуты, а затем, я присоединилась к всеобщему веселью. Ведь я еду на лошадиную ферму!!!
Когда я сообщила бабушке о своих планах, она нисколько не удивилась. Кивнув головой, бабуля сказала, что подберет для меня что-нибудь из одежды братьев.
– А зачем мне наряжаться в их одежду? – удивилась я.
– Так в штанах тебе там поудобней будет, – пояснила старушка, доставая из кладовой какой-то большой потертый чемодан. В нем оказался целый ворох рубашек и комбинезонов разных размеров. Посоветовавшись, мы остановились на полосатой рубашке и вполне симпатичном синем комбинезоне, которые оказались мне впору. Бабушка пошла освежать мой завтрашний наряд, а меня, накормив ужином, отправили спать.
Забравшись под одеяло, я долго ворочалась, поглядывая на полную, желтую луну, выплывающую из облачной дымки. Вокруг было очень тихо. Мне даже показалось, что в этой тишине слышен безмятежный шепот волн. Снаружи, старая сосна, скребла своими ветками о стену. В комнату вплывал ее мягкий смолистый запах, такой приятный, что даже немного кружилась голова. Подушка неожиданно стала очень мягкой и удобной. Как облачко, в котором пряталась луна, сквозь сон подумала я. И, обняв это облачко, я незаметно для себя уснула.
Выйдя на улицу, я с удовольствием огляделась кругом. Ну надо же, какая здесь, оказывается, утром красота! Солнца еще не было видно, только маленький кусочек неба стал ярко-золотистым, постепенно вытесняя сонную серость. По склонам гор мягко стелился густой, молочный туман, оставляя видными только верхушки кипарисов. Птичья братия еще молчала и от этого все вокруг казалось еще более сказочным.
Жемчужно-туманную тишину резко оборвал постепенно нарастающий возмущенный голос приближающейся миссис Рози.
