Таинственный странник получает окровавленный конверт от напуганного сира Виѐля Вилѐйна. Содержимое конверта говорит о восстании из пепла давно канувших в небытие людей, о грядущем разрушении королевства Ильда̀рии и об установлении нового порядка. Только каратели священных гильдий способны переломить ход событий и вернуть мир в королевство. Теперь судьба всех людей оказывается в руках таинственного странника – карателя Глѐна Ло̀крога. Тем временем в другой части мира в отчаянии сбегает младший королевский сын Тэнѐй, доверившийся своим странным снам, в которых видит себя ещё ребёнком в чьих-то коварных руках.
Тучи сгущались. Облака окрасились чернью, ветер завывал за окном, а вдали сверкали яркие, кривые, как ветви деревьев, молнии. Этим вечером у Лунной Реки было непривычно мало людей. Большинство купцов и менестрелей уехали в город, и заведение у Лунной Реки опустело. Оно было самым скромным среди всех постоялых дворов около Арсмерда. Эти дворы располагались на главных дорогах и служили убежищем для всех дворян, которые не успели заехать в город до закрытия ворот. Не было слышно ни пьяного хохота, ни музыки, ни звона кружек, ни запаха пролитого алкоголя и перегара, смешанного с потом. Всё это сменилось звуками грома и свежестью надвигающейся тучи.
И, безусловно, устойчивым страхом.
– Как будто бы это тот самый день…, – тихо проговорил с удивлением Виѐль, нервно постукивая кружкой. Он с дрожью проглядывал сгущавшиеся тучи за окном.
Знаки, которые выдавала погода, будто предзнаменовывали предстоящую встречу. Виель – родной брат рыцаря Пик – О̀тера Вилѐйна. Бледнолицый, широкоплечий и высокий, но при этом тощий и не жилистый, выглядел он достаточно хорошо для рыцаря. Круглолицый, кареглазый, с нахмуренными бровями и светло-русыми кудрями. Придворные дамы нередко называли его красавцем, поглядывая на злобный вид братца, который то и дело корчил рот, словно недружелюбный пёс. Для истинного образа ему не хватало стекающих слюней по подбородку, но Отер делал так специально. Это была его особенная реакция на горящие взгляды девиц. Он считал такой жест отпугивающим, но не догадывался, что выглядел немного странно.
Что неудивительно для его младшего брата Виеля – статного, молодого рыцаря, не страшащегося даже собственной тени позади.
Виель почти неделю ожидал встречи с неизвестным ему человеком. В этих краях сиры подобным не занимались. Для доставки писем существовали посыльные и голуби, но даже такие способы казались ненадёжными. Ведь всё, что произошло неделей ранее, заставляло Виеля содрогаться.
– Передай его… Слышишь! Передай конверт. – Он тяжело выдыхал. – Прошу тебя, малец…, – жалостливо вымаливал гонец, дрожащей рукой всучивая окровавленную бумагу ему в ладонь.
После того случая Виель совсем не спал по ночам, а вечерами только и думал о содержимом конверта. Его словно манил потусторонний голос в голове:
– Открой снова и прочти… Открой снова и прочти.
Словно это не сам Виель мыслил, а кто-то другой. И, может, тот, кому принадлежал этот конверт… А может и тот, кому следовало его передать. Но как бы не прелестно было предастся искушению, Виель счёл обещание своим негласным долгом.
Почти неделю голос гонца донимал разум Виеля, и это его беспокоило до недалёкой дрожи. До этого Виель не ощущал подобного. Страх, сомнения и тревога были ему неведомы. До этого Виель был беспрестанно счастлив. Свадьба с дочерью графа Но̀рмуна Энарта Лѝртедского закончилась месяцем ранее. Бледнолицая красавица Эвѝра Э̀нарт досталась Виелю в ожесточённой борьбе на турнире в Нареграте, и ему чертовски повезло оказаться её защитником. Когда она смотрела на него своим надменным взглядом, полным гордой чернью, Виель блистал несвойской для него благородностью. Трое всадников были сражены наповал, и со звоном бьющейся стали о сталь прозвучал городской колокол. Это знамение разнеслось крепчайшим союзом с соседним графством, а в утробе Эвиры уже зарождался новый Вилейн. Такую радостную весть семнадцатилетний Виель отмечал еженедельной охотой вместе с Арсмердскими рыцарями. И всё бы продолжилось…
Только чёртов конверт в окровавленных ладонях гонца напомнил Виелю о чести, долге и о неизведанном страхе. По вечерам в своих покоях Виель оглядывался, проверял стражу несколько раз и не спускал взора с высоких башен замка. Ему казалось, что глаза во мраке следят за ним. Он чего-то ждал или кого-то. Виель мнил себе, что за ним вскоре должны явиться те, о ком писалось в письме из конверта.
Его слово, отданное гонцу, было решительным, и теперь он сидел в гостинице постоялого двора, а конверт крепко прятался за пояском в ожидании чьих-то коварных рук. Об этом решении знал только он и второй капитан замковой гвардии – Бра̀фи Та̀ллард. Виель даже не уведомил своего отца, не поставил в известность брата и не сказал о случившемся жене. Он посчитал, что эта тайна пока принадлежит ему, и был бы прав в глазах отца. Он считал, что если уж и погибать, то только вдали от дома. Считал, что нарушил закон, окутанный тайнами, и любой взгляд казался ему подозрительным.
Кровь в жилах холодела, но он не забывал этих слов:
– Вы должны быть честны не только перед другими, но и прежде перед самими собой! – всегда поговаривал граф Вилейн своим сыновьям.
