Наблюдать за реакцией Совета было интереснее, чем за солярной эйфорией астлан. В конце концов, реконструкцию Марк уже видел. Политическая элита Ойкумены, стремительно теряющая над собой контроль — зрелище для гурманов. Сперва — шок. Ступор. Столбняк. Энергеты, варвары и техноложцы застыли, словно по ним шарахнули из парализаторов. Минута, и черты лиц исказило лихорадочное возбуждение — вожделение астлан отразилось в кривом зеркале. Интриганы, владевшие собой в любой ситуации, циники, чье самообладание выдержало бы прямое попадание торпеды — всех била крупная дрожь. По щекам катились капли пота, на скулах проступили багровые пятна. Взгляды заблестели, как окна домов на закате. Казалось, в зале эпидемия, и у собравшихся подскочила температура.
Эмоциональный резонанс, вспомнил Марк слова Салюччи.
Внизу застыла статуя, сбежавшая из музея. В отличие от коллег, Кфир Брилль, представитель расы Гематр, выглядел отстраненным, едва ли не безучастным. Гематр стоял вполоборота к ложе: хребет — флагшток, глаза — линзы объективов, губы сжаты так, что рот превратился в шрам. Но Марк видел, как едва заметно подергиваются пальцы на левой руке Кфира: большой и указательный. Мелкая моторика выдавала Кфира с головой: он пересчитывал какие-то «за» и «против», как деньги, ассигнацию за ассигнацией, не отдавая себе отчета во внешнем проявлении собственных размышлений. Это говорило стороннему наблюдателю больше, чем пот, озноб и гримасы всех членов Совета, вместе взятых.
Из присутствующих на заседании лишь Тит Флаций сохранял спокойствие — пускай он, по примеру остальных, тоже встал со своего места. Держался и Гвидо Салюччи. Впрочем, председателю стоило немалых усилий сохранять хотя бы видимость душевного равновесия. Астлане, заполнившие зал, начали тускнеть, выцветать; превратились в туманных призраков, сделались почти неразличимы…
Исчезли.
— Как вы сами имели возможность убедиться…
Речь Салюччи не интересовала Марка. Он знал заранее, что озвучит Гвидо — и к чему в итоге будет склонять Совет. Ирония судьбы: молодой обер-центурион был осведомленнее шишек, беснующихся в зале. Марк глянул на Мамерка, беззвучно шевельнул губами. Намек был понят правильно. Лысый адъютант кивнул: говори, парень, ложа не прослушивается.
— Салюччи догадывается, — Марк наклонился к старухе, — о нашем конфликте с астланами? О проблемах с клеймением?
— Догадывается? Да он в этом уверен!
— Утечка информации?
Старуха фыркнула, словно девчонка:
— Наш приятель Гвидо знает Великую Помпилию, как облупленную. Мы сдали Лиге перспективнейшую грядку с ботвой. Значит, с грядкой что-то не так. Конфликт энергий? Ерунда! Заноза сидит в самой грядке, точнее — в ботве. Вывод, с точки зрения Гвидо, может быть только один: она для нас бесполезна. Степень опасности клеймения — дело третье. Кфир Брилль тоже в курсе. Наверняка просчитал, с какой-нибудь там вероятностью. Вагон целых и тележка десятых процента.
— Доказательства?
— Зачем Гвидо доказательства? — старуха передернула острыми плечами. — Едва дело запахнет жареным, он вбросит наше бессилие перед астланами, как мяч в корзину, в клювы желтых каналов. Даже намека на эту тему хватит с лихвой. Гвидо останется в тени, а в Ойкумене грянет гром! Совет Лиги — невинные овечки, жертвы заговора коварных рабохватов…
Марк молчал. Старуха уставилась на него в упор, не моргая, со странным выражением, которое Марк затруднялся определить.
— Растёшь, — в голосе госпожи Зеро звучало удовлетворение. — На два пальца. Знаешь, как в барах заказывают бренди? Вот так и ты: на два пальца…
У Марка отлегло от сердца:
— Нам есть, чем ответить Гвидо?
—
Зарвался, понял Марк. Ты, брат, никто, и звать никак.
— Есть, — сжалилась старуха. — И это даже не секрет.
Не секрет? Компромат на председателя Совета — какой в нем смысл, если он общеизвестен?
— В случае Гвидо компромат малоэффективен, — старуха читала по лицу Марка, как в открытой книге. — Все и так в курсе, что он — великолепная сволочь. Иногда, для разнообразия, следует задействовать позитивную программу. Отвлечь внимание, нейтрализовать последствия негатива. Хочешь ознакомиться? Со дня на день об этом будет гудеть вся Ойкумена…
В пальцах госпожи Зеро, как по волшебству, возник темно-зеленый изумруд. Марк вставил инфо-кристалл в слот своего уникома, глянул в зал — бурление неслось к апогею — и активировал просмотровую сферу.
— Колланты — это будущее Ойкумены!
Выдержав паузу, диктор-невидимка уточнил, тщательно дозируя восторг:
— Будущее, которое стало настоящим!
В сфере распахнулись бездны Космоса — рекламный, смонтированный профессионалами ролик. Мириады звезд; россыпи драгоценных камней. Вихрь вселенского хоровода закручивал спиральные рукава галактик. Клумбами диковинных цветов распускались газопылевые туманности, подсвечены с боков красными и голубыми гигантами. Планетарные системы бросались навстречу, будто щенята — к хозяину, вспыхивали коронами центральных светил — и исчезали позади. Дальше, дальше! Вперед! К новым вершинам, к свободе от оков слабого тела!
