Лишь полковник Дроздовский, сверкнув своим пенсне, отчеканил, что он с каким угодно числом решительных людей пойдет на Дон к генералу Корнилову и доведет их. Возмущенный генералитет и другие старшие офицеры единодушно осудили выскочку. Кто-то воскликнул, что они имеют дело с авантюристом и маньяком. Тут же генералом Кельчевским был отдан приказ о расформировании добровольческих частей, недействительности подписки, данной добровольцами. Были вывешены объявления с предложением им разъехаться. Кельчевский связался телеграфом с командующим Кишиневской добровольческой бригадой генералом Белозором и тоже сразу нашел с ним общий язык по роспуску бригадников. Полковник Дроздовский остался в совершенном одиночестве.
Полковник М. Г. Дроздовский не подчинился воле его командиров, «закрывших» Белое Дело. Михаил Гордеевич собрал своих добровольцев, прочел им приказ о расформировании и сказал:
— А мы все-таки пойдем…
Приказав испортить в Скинтее все, что нельзя было взять с собой, Дроздовский теперь сосредоточил свой отряд в Соколах.
Немедленно здесь отряд Дроздовского начали окружать румынские войска, они потребовали сдать оружие и разъехаться. Начальник штаба бригады «дроздов», как их потом стали называть, полковник Войналович поднял добровольцев «в ружье» и сообщил им требование румын. Белое воинство единогласно сказало «нет» и решило идти на прорыв.
Был составлен ультиматум русских добровольцев румынскому королю:
1. Оружие сдано не будет.
2. Требуем гарантии свободного пропуска до русской границы.
З. Если до 6 вечера не уйдут войска, будет открыт артиллерийский огонь по Яссам и, в частности, по королевскому дворцу.
Полковник Дроздовский повез ультиматум на автомобиле в Яссы, чтобы главком Щербачев передал бумагу королю Фердинанду. Отряд начал готовиться к прорыву, и к 5 часам вечера он был готов идти напролом.
Румынские войска все же отошли. Белой гвардии Дроздовского дали пропуск и 6 поездных составов.
11 марта 1918 года эшелоны всего с несколькими сотнями дроздовцев, хотя с мортирной и конногорной батареями, громыхая буферами, как некая несокрушимая преторианская армия, заставившая уступить короля, тронулись на Кишинев.
На станции Перлица у остановившихся эшелонов румыны попробовали отцепить паровоз. Они окружили начальника эшелона капитана Колзакова с офицерами цепью, нацелив два пулемета с десяти шагов. Запел дроздовский трубач, россыпью бросились с подножек добровольцы и взяли румын в еще большее кольцо. Путь стал свободен.
В Кишиневе их ждала лишь орава румынских пулеметных сторожевых постов. Из дислоцировавшейся же здесь бригады русских добровольцев в полторы тысячи всего пятьдесят офицеров присоединилось к отчаянным «дроздам». Но они не унывали, 16 марта двинулись маршем на Дубоссары.
В Дубоссарах объявили регистрацию офицеров, но она оказалась безрезультатной. Зато присоединились к отряду команда конников из Болграда, Польский эскадрон. Узнали, что из Измаила пробивается к ним сводная офицерская рота Морской дивизии полковника М. А. Жебрака-Русановича. Они не знали, что пару недель назад вот так же отринутые и проклинаемые ушли в свой Ледяной поход добровольцы Алексеева и Корнилова с Дона, но генерал Алексеев считал:
«Нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы».
Генерал же Корнилов, отвечая на вопрос: «Что если не победим?» — сказал:
— Тогда мы покажем, как умеет умирать Русская армия.
Дроздовцы все это не могли знать, но свято чувствовали, потому что на них были такие же русские офицерские золотые погоны, потому что их вел полковник с изувеченной раной рукой и Георгием на груди.
Михаил Гордеевич же поправлял свое пенсне и писал в дневник, начатый на этом походе:
«Только смелость и твердая воля творят большие дела. Только непреклонное решение дает успех и победу. Будем же и впредь, в грядущей борьбе, смело ставить себе высокие цели, стремиться к достижению их с железным упорством, предпочитая славную гибель позорному отказу от борьбы…
Голос малодушия страшен, как яд…
Нам остались только дерзость и решимость…
Россия погибла, наступило время ига. Неизвестно, на сколько времени. Это иго горше татарского…
Пока царствуют комиссары, нет и не может быть России, и только когда рухнет большевизм, мы можем начать новую жизнь, возродить свое Отечество. Это символ нашей веры…
Через гибель большевизма к возрождению России. Вот наш единственный путь, и с него мы не свернем…
Я весь в борьбе. И пусть война без конца, но война до победы. И мне кажется, что вдали я вижу слабое мерцание солнечных лучей. А сейчас я обрекающий и обреченный…»
20 марта 1918 года отряд полковника Дроздовского вышел из Дубоссар, продолжая свой легендарный в истории Белой борьбы поход Яссы-Дон. Впереди лежали 1 200 верст пути, на которые в крови, поту, стуже, грязи, боях уйдет 61 день. Потом в «Дроздовском марше» уцелевшие будут петь:
