Оставшись один, Сталин подошел к окну, всматриваясь через стекло: нет ли на земле следов, не подходил ли кто-то чужой к дому? Он запретил сгребать снег — на снегу скорее разглядишь следы. Все ветки на расстоянии полутора метров от земли спилили, чтобы просматривалась вся территория парка. Сталин смертельно боялся покушений. Терзаемый страхом, ночь проводил, просматривая поступавшие к нему бумаги.
Плохо быть одному.
А он один с тех пор, как застрелилась Надежда. Одна пуля из «вальтера», и жизнь переломилась.
Когда-то давно он предложил выпить за Надю и горько добавил:
— Как она могла застрелиться?
Кто-то из родственниц осуждающе заметил:
— Как она могла оставить двух детей!
Сталин прервал ее:
— Что дети! Они ее забыли через несколько дней, а меня она искалечила на всю жизнь.
Хотя вождь и должен быть одиноким.
Великим и непостижимым.
И женщине не место рядом с ним.
Люди должны считать, что он думает только о государстве.
Старшая сестра Надежды, Анна Сергеевна Аллилуева, после войны вдруг взяла и написала воспоминания. Кто ее просил? О себе решила напомнить? Думала сделать ему приятное? Дура. Для всех советских людей он бог, а свояченица позволила себе описать, каков он в жизни.
Пришлось посадить.
Велел дать пять лет.
Потом распорядился увеличить до десяти.
По его заданию советские экономисты трудились над текстом нового учебника — «Политическая экономия». Авторов Сталин подбирал сам.
Будущий секретарь ЦК и министр иностранных дел Дмитрий Трофимович Шепилов рассказывал, как в воскресенье вечером с женой отправился в Театр оперетты. Он обожал музыку, мальчиком пел в церковном хоре, помнил наизусть десяток опер, около сотни романсов.
Его нашли в зрительном зале:
— Товарищ Шепилов, вас срочно просят позвонить.
Он набрал номер секретариата генсека. Его соединили со Сталиным. Вождь пребывал в хорошем настроении, благодушно поинтересовался:
— Говорят, вы в театре? Что-нибудь интересное?
— Да, такая легкая музыкальная комедия, — осторожно ответил Шепилов.
Сталин демонстрировал исключительную любезность:
— Если вы в состоянии оторваться, может быть, приедете?
Сталин одну за другой читал главы нового учебника по политэкономии, сам правил текст. Свои замечания разослал членам ЦК. Через две недели в десять часов вечера Сталин собрал авторов учебника и видных партийных экономистов — специалистов в области политэкономии социализма, науки, которой никогда не существовало. Вождь щедро поделился с ними своими научными открытиями:
— В капиталистических странах банки способствуют разорению трудящихся и обнищанию народа. У нас деньги и банки имеют другие функции… Наши предприятия могут быть рентабельными, могут быть и совсем нерентабельными. Но последние у нас не закрываются… Для наших предприятий достаточна и минимальная прибыль, а иногда они могут работать без прибыли…
Поставил задачи:
— Надо колхозное производство постепенно приближать к общенародному. Надо приучать колхозников, чтобы они больше думали об общественном деле…
Оценил ситуацию в стране:
— Дела у нас идут хорошо. Пути ясны, дорожки все указаны…
Вождь пребывал в отличном расположении духа. Кто-то спросил, можно ли опубликовать его замечания. Он пошутил:
— Публиковать не следует… Но если кому-нибудь из вас нравится какое-то положение в моих замечаниях, пускай он изложит его в своей статье как свое мнение, я возражать не стану…
Собравшиеся охотно засмеялись.
В номенклатуре возникла важная вакансия — должность первого секретаря ЦК ВЛКСМ. Сталин предполагал поручить комсомол своему зятю Юрию Жданову, сыну покойного члена политбюро Андрея Александровича Жданова.
Юрий Андреевич в сорок первом окончил Московский государственный университет, получил диплом химика-органика. По специальности поработать не удалось. Проницательные кадровики сразу разглядели в сыне влиятельного отца политические таланты. И Жданов-младший трудился в аппарате ЦК. Такая династия вполне устраивала вождя. Он благоволил к младшему Жданову.
После разговора с вождем Юрий Андреевич приехал в ЦК комсомола знакомиться. Собрали секретарей ЦК. Жданов объяснил:
— Товарищ Сталин просит меня стать первым секретарем. Расскажите, что вы делаете.
Секретари один за другим отчитались, кто чем занят.
Жданов взмолился:
— Ребята, милые, я в этом ничего не понимаю и не могу вами руководить. Я сейчас же пойду к Иосифу Виссарионовичу и откажусь.
Юрий Андреевич, кабинетно-бумажный человек, предпочел остаться в аппарате ЦК партии. Вождем ВЛКСМ сделали профессионального комсомольского работника Александра Николаевича Шелепина, «железного Шурика». Должность высокая, ему предстояла встреча с вождем.
Председатель внешнеполитической комиссии ЦК партии Ваган Григорьевич Григорьян предупредил комсомольского секретаря:
— Докладывать надо очень кратко — пять-семь минут. Скажешь главным образом о международном молодежном движении.
Шелепина отвели к Маленкову, который так его напутствовал:
