— Имей в виду, он почти ничего не слышит, поэтому надо говорить громко, даже кричать. Во-вторых, когда придешь к нему в кабинет, ничего в руках не держать: ни папок, ни бумаг.
Через неделю позвонили:
— Иди.
Александр Николаевич открыл дверь, зашел, очень громко произнес:
— Здравствуйте, товарищ Сталин.
А он склонился над столом и молчит. Шелепин подошел вплотную и почти крикнул:
— Здравствуйте, товарищ Сталин!
Он поднял глаза и пальцем показал на стул. Шелепин сел. Начал докладывать — вождь встал. Махнул ему рукой — сиди. Шелепин доложил обстановку в международном молодежном движении. Вождь выслушал. Ничего не спросил, вопросов не задавал. Вдруг сказал:
— Вам надо войти членом в общесоюзный славянский комитет. Это очень важная организация.
— Хорошо, товарищ Сталин, — с готовностью произнес Шелепин.
И тогда вождь заключил:
— Ну, всё, спасибо.
Новый руководитель комсомола встал:
— До свидания, товарищ Сталин.
Вождь не ответил.
Сталин вызвал руководителя Союза советских писателей Александра Александровича Фадеева, которому симпатизировал:
— Где вы пропадали, товарищ Фадеев?
— Был в запое, — честно признался руководитель Союза писателей.
— А сколько у вас длится запой? — поинтересовался вождь.
— Дней десять-двенадцать, товарищ Сталин.
— А не можете ли вы, как коммунист, проводить это мероприятие дня в три-четыре? — поинтересовался вождь.
Фадеев приходил пьяный и на заседания комитета по присуждению Сталинских премий в области литературы и искусства. Не без интереса наблюдавший за ним вождь благодушно говорил членам политбюро:
— Еле держится на ногах, совершенно пьян.
Все это сходило Фадееву с рук.
А он не мог без алкоголя. Говорил так:
— Когда люди поднимаются очень высоко, там холодно и нужно выпить. Спросите об этом летчиков-испытателей.
Фадеев достиг таких высот, где страшно было находиться.
— Слушайте, товарищ Фадеев, вы должны нам помочь, — сказал Сталин. — Вы ничего не делаете, чтобы реально помочь государству в борьбе с врагами. Мы вам присвоили громкое звание «генеральный секретарь Союза писателей», а вы не знаете, что вас окружают крупные международные шпионы.
— А кто же эти шпионы? — изумленно спросил Фадеев.
Сталин улыбнулся одной из тех своих улыбок, от которых некоторые люди падали в обморок и которая, как Фадеев знал, не предвещала ничего доброго.
— Почему я должен вам сообщать имена этих шпионов, когда вы обязаны были их знать? Но если вы уж такой слабый человек, товарищ Фадеев, то я вам подскажу, в каком направлении надо искать и в чем вы нам должны помочь. Во-первых, крупный шпион ваш ближайший друг Петр Павленко. Во-вторых, вы прекрасно знаете, что международным шпионом является Илья Эренбург. И наконец, в-третьих, разве вам не было известно, что Алексей Толстой — английский шпион? Почему, я вас спрашиваю, вы об этом молчали? Почему вы нам не дали ни одного сигнала?..
Иногда даже Фадеева охватывал ужас. Комсомольский писатель Марк Борисович Колосов, который много лет был близок к Фадееву, рассказывал:
— Саша пришел. Выпил, но немного. И вдруг, зарыдав, упал на пол. Он повторял: «Не могу… больше не могу».
Николай Александрович Дыгай, бывший котельщик Таганрогского металлургического завода, после войны был назначен министром строительства военных и военноморских предприятий. Его вызвали в Сочи на доклад.
Скучавший в одиночестве Сталин оставил министра обедать, затем пригласил сразиться на бильярде. Дыгай выиграл три партии подряд. Сталин посмотрел на него тяжелым взором и сказал:
— Правильно мне докладывают, что вы плохо строительством руководите. Всё шары катаете!
У министра сердце ушло в пятки, руки затряслись, и он стал проигрывать. Тут Сталин и говорит:
— И строительством плохо руководите, и в бильярд играть не умеете…
Первый секретарь ЦК компартии Белоруссии Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, любимец Сталина, был приглашен на ближнюю дачу.
Официантки приносили еду, ставили закуски на один стол, супы — на другой стол. Все приглашенные подходили и брали, что хотели. По ходу застолья Пономаренко пошел что-то положить в тарелку, вернулся на свое место и почувствовал, что уселся на нечто мягкое и скользкое. Обомлел, сидел и не решался встать. Все отправились курить на террасу, и руководитель Белоруссии остался за столом один.
Его позвал Сталин — присоединяйтесь.
Пономаренко робко объяснил:
— Я во что-то сел.
Сталин подошел, взял его за локоть и поднял.
Позвал Берию:
— Лаврентий, иди сюда. Когда ты кончишь свои дурацкие шутки? Зачем подложил Пономаренко торт?
«Сидели у т. Сталина часов до семи утра, — вспоминал заместитель главы правительства Вячеслав Александрович Малышев. — Пели песни, разговаривали. Тов. Сталин много рассказывал о своей жизни и, в частности, провозгласил тост «за стариков, охотно передающих власть молодым, и за молодых, охотно принимающих власть».
