Хрип и топот. И поле без края.И галоп наш безумен и лих.И веселое солнце сверкаетНа клинках наших острых, кривых.Ветер жгуч, как вода из колодца,В жилах кровь, как хмельное вино,И свободное, гордое, вьетсяЗнамя черное батьки Махно.Ой, степная полынная горечь,Ой, души разудалый полет,Рубим шашками белую сволочь,Тварей подлых пускаем в расход!Веселее, братки-комиссары,Пробил час — мы опять заодно!Сквозь сумятицу, смуту и сваруМчится конница батьки Махно!Кончен бой, и победа за нами.У судьбы повороты круты.Пляшет, пляшет рассветное пламя,И оскалены пьяные рты.Нас под дребезг разбитой гитары,Под шальную гармонь, чтоб ее,Ставят к стенке братки-комиссары!И кричит, и кружит воронье!Конь копытами цокает звонко.У братков — из ревкома пакет.Мы хлестали вчера самогонку,А сегодня — похмелье и бред.Вон, в окне, до чертей, до упадаПьют, орут, и боец молодойСлезы льет с командиром отряда,Воет, стонет, вихрастый, худой!Он дорожкой извилистой, узкойПод луной, после боя, без силС пулеметчицей нашей МаруськойДо рассвета в обнимку бродил.Он сивухи глотнул из стакана,И Маруську, ступив на порог,Из трофейного шлепнул нагана,И себя — вслед за нею — в висок.Его кровь, вон, полоскою алойСредь маруськиных вертится лент.«Черта с дьяволом кровь повязала», —Нам сказал наш Петруха-студент.Нас к забору ведут торопливо.«Бей, ребята, руби их, коли!» —Мы конвой повалили в крапиву,Мы, живые, прорвались, ушли.Душит, давит нас лапой шершавойВольный ветер — и бог наш, и царь.Мы пожар запалили на славу.Мы глотаем проклятую гарь.Мы плетемся по пыльным проселкам,Беслошадная нищая рвань.Месяц темным щербатым осколкомВ туче тонет. Тоска. Глухомань.На хвосте — краснопузая погань,Нет пути, и от дыма темно.Ни надежды, ни черта, ни бога,Ни России, ни батьки Махно…1997<p>«Познакомьтесь, зовут меня Гоги…»</p>
Следующие несколько песен посвящены моим кавказским друзьям — гордым, предприимчивым, решительным и очень веселым людям.
