Я ходил по грибы, разливал на троих,Был ударник по выплавке стали,Водку пил за вождей, я работал на них,А они из меня кровь сосали!Я окурок без фильтра ворочал во рту,Шуровал в эпицентре завала,Состоял на виду, на хорошем счету,Руководство меня уважало.А потом, когда танки пошли по Москве,Я броню им царапал гвоздями,Воздвигал баррикады, сигналил братве:«Ну-ка, вы, все сюда, со стволами!»Год прошел, и второй, вот сосед между делМне с балкона стакан переправил.Пьем за жизнь. Это он тогда в танке сидел,Это он меня на уши ставил.Эх, Москва, август месяц, души моей взлет!А теперь мы с соседом в упадке.Он по новой поллитру за горло берет, —«Эй, — кричит мне, — смотри, все в порядке!Те же рожи вокруг, тот же самый оскал, —Урки в штатском, готовые к шмону,Так зачем же я танк на тебя направлял,Так зачем ты держал оборону?»Вот еще один год отвалился, увял.Я в больнице лежу, в коридоре.Хворь на сердце наехала, как самосвал,Нет надежд, помираю от хвори!Нету света в окне, есть скопление туч.Вот сосед мне, тот самый, моргает, —Он здоров, он пришел ко мне праздновать пучт,Он мне кровь перелить предлагает.Хмырь в халате кирнул и засунул, смеясь,Под наркоз меня, как в душегубку,Группу крови соседа прикинул на глазИ в меня перелил через трубку.Я очнулся к утру. Группа крови не та,А сосед скалит зубы, как лошадь,«Все подохли, — кричит, — а тебе ни черта!А тебя им слабо укокошить!»Я лежу. Он кладет мне компресс на хребет,Пьет портвейн у меня в изголовье.Он давил меня танком, но он мой сосед,Мы свои, мы повязаны кровью!Он щеку и губищу в усмешке кривит,Он от винных паров веселится:«Завтра ты меня танками будешь давить,А потом со мной кровью делиться!»Кто свои, кто чужие в родимом дому,Мы не знаем, мы пьем, не косея.Кто я сам — свой? Чужой? Ни хрена не пойму!Эх, Расея моя, эх, Расея…1992<p>«Мир и в правду очень тесен…»</p>
