Нету прав у меня, и талон — три недели — просрочен,Я к тому же нетрезв, я для Алки фиалки везу.«Мусора» мельтешат среди ночи в кустах у обочин,Встали. Ждут. Наготове свистки и стволы на весу.Они хотят денег, им надо дать в лапу.Но я «лимон» ровно уже другим дал.И я лечу мимо. Эй ты, старлей, лапоть,Уйди с пути. Скользко! И мне проспект мал!Я «сто сорок» иду, и вдогонку, по свежему следу, —Кавалькада — сирены, мигалки сквозь дождь напролом!Только ход не сбавлять! Я до Алки своей не доеду,Если их в дураках не оставлю за первым углом.Они хотят денег! И я кричу: «Звери!Да вам давно надо воткнуть в капот флаг,Где кости крест-накрест и посреди — череп!»А мне платить нечем, и, значит, я — враг!Я ныряю под мост, а у насыпи — черные тени,Это в кожаных куртках ОМОН мне сигналит: «Стоять!»Ухожу во дворы, бью бордюры, считаю ступени,А они без колес. Это значит, что будут стрелять!Они дела знают. Они ребят ловят,Они ко мне тянут ручищи сквозь тьму.Сегодня им скучно. Они хотят крови,А я хочу Алку. И я на газ жму!Переулок. Пустырь. Поворот. Вот из сумрака выросЧестный фраер — фонарь, свет пролил на меня мусорам.Ты же, сволочь, сто лет не горел, что с тобой приключилось?Хватит! Фазу руби! Я конторе на лапу не дам!Все. Бензина ни капли. Конец. Я повязан. Достали!Но в «лопатнике» тоже, хоть падай, хоть плачь, ни хрена!Закусь, курево взяли, фиалки — и те отобрали,Пнули бампер ботинком. Ушли. Я один. Тишина.И мне пешком к цели, вот там, в саду, в паркеШагать, углы резать, петлять среди пней.У них у всех — «пушки», у них у всех палки.А у меня Алка. И я иду к ней…1993<p>«Ночь. Мы одни в палате, как в могиле…»</p>
