Дом из серого камня. Песочница. Детство. Покровка.Я здесь Ирке Калининой осенью листья дарилИ пластмассовой шпагой размахивал лихо и ловко,«Кто обидит тебя, всех ко мне!» — так я ей говорил.И кораблик, что склеил мне дед из обложки тетради,Я пускал. Ирка веткой махала: поднять якоря!И однажды шепнула, по-взрослому, искоса глядя:«Ты уедешь, ребята сказали, а значит, все зря…»Вот увозят меня, и трясется трамвай, как в припадке,А потом я каким только девкам башку не дурил,И забыл уж, ей-богу, как в парке на детской площадкеЯ Калининой Ирке кленовые листья дарил!Годы мчатся, бегут наугад то галопом, то рысью,И «Летучим голландцем» вдали серый сталинский домВон, все так же плывет, и в тумане летящие листьяЯ на той же площадке ловлю на ветру ледяном.Мне сигналит трамвай: мол, привет тебе, рыцарь без шпаги!И озябший фонарь на ветру возле сквера застыл.«Где ты, где, — я шепчу, — тот пацан из дворовой ватаги,Что в пруду на Покровке кораблик пускал из бумагиИ Калининой Ирке кленовые листья дарил?»2005<p>«Дурнем я был, правду скажу — всю, без утайки…»</p>Дурнем я был, правду скажу — всю, без утайки,Я бы таких в шею к чертям гнал со двора.Мы без звонка в гости гурьбой к Павловой ТанькеЗапросто шли — песни всю ночь петь до утра.Старый наш друг — чайник свистел тенором тонким.Мир да покой. Плюшевый пес. Пламя свечи.И в полутьме кактус — и тот спящим котенкомВиделся мне. И завывал ветер в ночи.Хмель уходил, били часы, струны звенели.Короток был Танькин наказ, ясен и прост:«Да обойдут вас стороной вьюги, метели.Дай вам Господь в гору шагать вместе, не врозь».Нас по углам век разбросал. Ходим с оглядкой.Речи, слова лупят в упор, как кирпичи.Были же мы вместе, не врозь, был же он, краткийЛучший тот миг, как ни играй с памятью в прятки —Танька, друзья, снег за окном, пламя свечи…2015<p>«Ее волосы были, как волны…»</p>
