«Да видал я вас всех, вашу сборную класса,Нас опять разгромили, и счет по игре», —Капитан, бомбардир, гений скрытого паса,Генка шайбу гоняет один во дворе.Он коронным финтом столб фонарный обводит,Он обижен на всех, кто ему не чета,Он и горд, и велик, и силен, и свободен.Ни чужих перед ним, ни своих, ни черта.Вот матерый, со стажем, алкаш дядя Саша —Бывший форвард — стучит по стеклу кулаком:«Да опомнись, очнись, — он в окно ему машет, —Кто ты есть без ребят, ты узнаешь потом!»…Он узнал, что почем, вырос, сел, где-то зажил,В захолустье каком-то пропал без следа.Все сгорело дотла, стала пеплом и сажей,Уж какой там хоккей, все прошло навсегда.А пока, вон, луна, как карась под корягой,Вязнет в туче, как в черной дремучей дыре,И скулит на ветру старый пес-доходяга,Мы под горку несемся веселой ватагой.Генка шайбу гоняет один во дворе…2007<p>«До утра, до упада, до первых трамваев, помнишь…»</p>До утра, до упада, до первых трамваев, помнишь,Мы по летнему парку гуляли всю ночь с тобой?Вот и заморозки. Вот и хлещет опять наотмашьВетер — лютый и жгучий, холодный, осенний, злой.И в замерзшее озеро смотрит звезда,И какой-то понурый чудак-человекХодит-бродит в потемках по зеркалу льда,И летят тополиные листья на снег.Это я тут, один. Я крутился, скакал, как мячик,Я к вершинам неведомым мчался, летел вперед,И не ведал, не знал, что не будет в пути удачи,Если ты позабыл тех, кто любит тебя и ждет.Тополь черные ветви раскинул крестом,Я по тропам знакомым иду, как во сне.Все прошло навсегда. Тихо в парке пустом.И летят тополиные листья на снег…Мне б согреть твои руки, в рассвет убежать с тобою,Васильки, одуванчики в косы твои вплести.Жизни нет на вершинах, лишь снег и туман стеною.Я приплелся, чуть жив, я тебя потерял. Прости.Голос твой в телефоне чуть слышно звенел:«Я так долго ждала, да почти целый век».Вот и заморозки, вот и парк опустел,И летят тополиные листья на снег…1977, 1997<p>«Дом из серого камня. Песочница. Детство. Покровка…»</p>
